— Договаривались же на косарь! — хрипло сказал он.
— Ну, если у тебя зелени больше чем на штуку нет, так и скажи, — я демонстративно развернулся, показывая, что сделка окончена.
— Есть! Всё есть… — быстро пробормотал он, мгновенно сбавляя тон. — Поехали в другое место тогда.
— Назначай точку, я подъеду. Я на машине.
Вопила лихорадочно соображал, закусив губу
. — Ладно. Знаешь двор за «Русским квасом»? Сразу за углом вход, там трансформаторная будка. Жди там через пять минут. — Идет.
Я развернулся и зашагал назад. Боковым зрением я фиксировал тени: в пятидесяти метрах друг от друга, идеально соблюдая дистанцию, двигались братья Абросимовы. Они шли грамотно, не привлекая внимания, растворяясь в вечернем мареве Хабаровска.
Я специально тянул время. Пусть Вопила «обустроится», пусть расслабится в предвкушении легких денег. Возле бара я притормозил и коротко, почти не шевеля губами, бросил Сергею:
— Заходите по одному с другой стороны. Там каменный забор, два с половиной метра, делит территорию на два двора. Идите сразу во второй. Серега, держи меня в поле зрения постоянно. Будка — наша точка отсчета.
— А ты откуда двор знаешь? — тихо спросил Сергей.
— Знаю, — отрезал я.
Не рассказывать же ему, что в моей «прошлой-будущей» жизни я в этих дворах знал каждый кирпич. Год спустя по этой хронологии я буду здесь прятаться от дождя, пьяный в хлам после дешевой бормотухи у Федьки, и прокляну этот лабиринт, пока буду искать выход. Но сейчас это знание местности стало моим главным козырем.
Я проинструктировал их максимально жестко: — Как только начинается кипиш, Вопила наверняка скинет пачку за забор.
Ваша задача. забрать деньги Если будут бить — я крикну. Но крутой замес с не лезьте без нужды. Убить не убьют, день все таки . Костя, твоя задача — перекрыть выход на соседнюю улицу. Не дай ему уйти.
Братья молча кивнули. В их глазах — холодная готовность. Я глубоко вдохнул, поправил куртку и шагнул в темный зев подворотни. Игра в кошки-мышки закончилась.
Вопила стоял у будки один. Снова эти ключи, снова брелок Ferrari. Как только я подошел, страх исчез. Остался только ледяной азарт. Дороги назад нет.
— Показывай, — глухо бросил он.
Я вытащил тяжелую пачку десятирублевок. Она внушала уважение.
— Здесь штука. Остальное — в кармане, — я похлопал по аляске. — Доллары показывай.
Он достал пафосный кошелек из фирменного пакета и вытащил .Начал отсчитывать. — Дай проверю. Если всё чисто — забираю всё сразу.
Мы обменялись деньгами. Я пересчитал купюры: Четыре стольника полтинник, две двадцатки и десятка. Всего на пятьсот. Десятка была заметно надорвана
. — Не пойдет, — я протянул её обратно. — Меняй. Надорванная.
— Да ты гонишь! — вскинулся он.
— Сам посмотри…
Это был момент истины. Его руки были заняты моей пачкой, он пытался одновременно удержать рубли и рассмотреть десятку, которую я совал ему под нос. Он засуетился, потерял фокус. — Да, надорванная, — буркнул он, наконец разглядев край.
И тут тишину разорвал крик: — Стоять! Милиция!
Из тени выскочили двое. На рукавах — красные повязки дружинников. Я чуть не заржал. Господи, Вопила, ну хоть бы фуражку на них нацепил, дешевый ты разводила. Вопила среагировал по сценарию: заорал про облаву,он выхватил доллары из моих рук и запихнув все в пакет с размаху швырнул пакет через забор.