Злость вспыхнула с такой силой, что в глазах на мгновение потемнело.
Моё взрослое сознание смотрело на эту картину спокойно: девочка, мальчик, гормоны, помирились, бывает. Но малолетка взвился.
— Она меня использовала!
— Да. Использовала. Пройдёт.
— Она даже не посмотрела в мою сторону! Я для неё — пустое место!
— Знаю.
— Так всегда! Всегда так! Я никому не нужен просто так, без пользы — никому!
Я с силой толкнул дверь и вышел на мороз, не глядя на них.
Хабаровск в феврале ночью — не город. Другая планета, где всё живое попряталось по щелям, а остались только ветер, лёд и тусклые жёлтые пятна в окнах. Я стоял на крыльце и дышал — медленно, пытаясь поймать ритм.
Через стекло фойе было видно, как Ленка пошла к лестнице — наверх, откуда едва слышно доносилось дребезжащее пианино. А Армен свернул направо, в сторону застеклённого коридора, ведущего к борцовскому залу.
Ну конечно. Вольник.
И вот тут меня накрыло. Не злостью — чем-то другим, из самого тёмного угла памяти. Из того будущего, которое я уже прожил.
Тесная каморка. Прокуренная, пропахшая дешёвым кофе и оружейным маслом. Девяностые. Я сижу и жду, когда поедем на разборку. Напротив — парень, скуластый, простой. Методично, без суеты чистит пистолет. Глянул на меня, криво улыбнулся:
— Не ссы, Игорёк. Решают не захваты, а гранаты.
Эта фраза тогда прозвучала как приговор.
Сейчас, глядя в спину Армену, я услышал её снова.
Я смотрел на этого пацана — широкие плечи, пружинистая походка, хозяин жизни — и видел в нём не врага. Живую мишень. Он шёл тренировать броски, не зная, что мир, где броски что-то значат, доживает последние годы. Такие крепкие ребята в девяностые первыми ловили маслину — потому что привыкли к честным захватам, а железо правил честной игры не знает.
Это понимание было как яд. И самое страшное — не то, что я это знал. Страшно было то, что мне почти не было его жаль.
Вот это уже плохо, сказал я себе. Вот это — настоящая проблема.
Не страх перед рингом. Это лечится скакалкой. Страшно, когда начинаешь смотреть на живых людей как на покойников из чужого будущего. Когда мудрость выжившего и злость обиженного подростка варятся в одном котле — из этого получается не сила. Получается жестокость.
Я тряхнул головой, прогоняя запах оружейного масла.
— Нет, — сказал я вслух. — Не сейчас.
Сейчас февраль восемьдесят пятого. И мне нужно научиться прыгать через скакалку — чтобы не быть тем бледным парнем в каморке, за которого «впрягаются». Чтобы решать самому.
Третий внутри — тот, со злой улыбкой и чистым пистолетом — никуда не ушёл. Он просто ждал. И это, наверное, было страшнее всего остального за этот день.
Ветер с Амура ударил в лицо. Я поднял воротник и пошёл домой.
Завтра в шесть. Форма. Кеды. Месяц в углу.
Начнём с этого.
Глава 9 Праздник
Мощный «Порше» летел по шестиполосной магистрали в сторону элитного поселка. Район вилл, закрытых клубов и безупречного отдыха. Мотор басовито, по-хозяйски гудел, а стрелка спидометра уверенно приближалась к критической отметке. Но трем парням и двум девушкам в салоне было плевать на правила и физику. Впереди их ждал уикенд, изысканное вино, бассейн и жаркие ночи, которые никогда не кончаются.