Забегаю в магазин «Овощи-фрукты». Продавщица, завидев меня, манит в коридор:
— Скоро машина придёт, венгерские компоты. Поможешь? Пятёрка и две банки. Согласен?
Киваю.
Удачно зашёл. Компот — домой, а пятёрку распределим: две «Чашмы», изделия узбекского винпрома, по два рубля, и рубль на личные расходы. Не густо, зато свои.
Через два часа, вытирая пот и разглядывая отбитые пальцы — разгрузка дело суровое, — я выхожу обратно на улицу. Пахомыч-грузчик к концу был уже на полном автопилоте, как тень Гамлета.Пришлось самому разгружать. Но итог приятный — разгрузил, наехал, получил три банки вместо двух.
Немного, но всё в копилку.
Иду и думаю: а чего я лечу? На сегодня вроде всё. После полутора месяцев дикого холода погода стала походить на нормальную зиму, а не на кадры из фильма про ледниковый период. Можно просто идти.
Прямо у выхода из проулка стоит «восьмёрка». Вишнёвого цвета, лакированная, она выглядит здесь как пришелец из будущего. ВАЗ-2108 только-только начали выпускать — с конца восемьдесят четвёртого, — и для большинства это «зубило», символ достатка. Для меня — предвестник тех самых девяностых.
Мысль о том, что они на подходе, подстёгивает покруче любых гешефтов.
Только вот досада: моя «база данных» имеет огромную прореху. Про рынки, акции, взлёты и падения я знаю всё начиная с девяносто девятого — крах доткомов, ипотечный кризис две тысячи восьмого (вот где был настоящий обвал, а не детский сад восемьдесят седьмого), крипта. А что было до этого — почти ничего. Я никогда не интересовался биржей концом восьмидесятых- девяностых. Зачем? Валюта была в дефиците , да и не думал что плотно сяду на рынок.
Я знаю, что в октябре восемьдесят седьмого будет «Чёрный понедельник» — Доу-Джонс рухнет на двадцать два процента за день. На этом можно было бы поднять состояние, сыграв на понижение. Теоретически.
Практически — никак.
В восемьдесят пятом нет интернета. Чтобы выйти на западных биржевиков, нужно бежать на главпочтамт, заказывать международные переговоры, иметь счета в иностранных банках. Для пацана из Хабаровска это ненаучная фантастика. И даже если бы был выход — играть на бирже надо не рублями и не шоколадом, а валютой. Много валюты. А за валютные операции сейчас уезжают по этапу всерьёз и надолго.
Значит, стратегия другая. Сейчас я не Уолл-стрит. Сейчас я — первичное накопление. Собирать то, что не обесценится или быстро конвертируется. Заводить связи — И главное — дожить. Дожить до двухтысячных в здравом уме и с твёрдой валютой в кармане. А там я уже не пропущу ни одного ралли.
Я прошёл мимо вишнёвой «восьмёрки», отразившись в её блестящем боку. Красивая машина. Только я знаю, что через пятнадцать лет она будет ржавым корытом, а мир станет цифровым.
— Ничего, — сказал я себе тихо. — Поиграем ещё.
У подъезда стояла «восьмёрка». Вишнёвая. Лакированная. Та же или другая — не сразу понял. Подошёл ближе. Та же — узнал царапину на заднем крыле, заметил её ещё там, у магазина, и не придал значения. Значит, ехала за мной. Или ждала здесь, пока я нарежу круги. Лом? Кто-то из его круга? Я постоял секунду, пожал плечами и поднялся к крыльцу.