Сам Дебрянск был скомпонован жёстко, тесно и прагматично. Никакой изящной лепоты богатых торговых градов здесь не водилось — всё диктовалось постоянной, многовековой военной угрозой.
На самой вершине крутой Покровской горы, опираясь на обрывы, стоял многоугольник деревянного рубленого города — дебрянского Кремля. Стены его были сложены из исполинских дубовых срубов, так называемых городен, которые для нерушимой крепости доверху плотно забивали землей и булыжным камнем.
Эта толща была способна выдерживать прямой пушечный бой. По углам деревянной твердыни и над её воротами мрачно возвышались глухие и проездные башни с высокими шатровыми крышами. Внутри крепостных стен было невероятно тесно, постройки жались друг к другу карнизами: здесь глубоко в земле был укрыт зелейный погреб, стояли крытые оружейные клети, пухли от зерна амбары-житницы, располагался просторный двор государева воеводы и осадные дворы окрестных уездных бояр. Над всем этим деревянным морем возвышалась бревенчатая Покровская церковь, чей крест первым ловил лучи хмурого рассвета.
А ниже, под защитой тяжелых крепостных стен, спускаясь по обрывистым склонам к самой реке, вольно, но криво лепились сотни изб городского посада. В середине апреля улочки посада представляли собой непролазное, чавкающее месиво грязи. Поверх этого чёрного болота из навоза и глины были внахлест брошены деревянные гати — мостки, но даже они сейчас тонули в жиже. С высоты было видно, как по всему посаду, источая столбы густого, сизого дыма, работают десятки кузен, где в поте лица ковали наконечники стрел и рогатин, правили сабли и били новые подковы, готовясь к грядущему летнему сезону — сезону возможных набегов и большой войны.
Ибо Дебрянск, волею судеб и государей ставший нерушимым щитом на западных рубежах Московской Руси, был к войне не просто привычен — он жил ею. Пограничное лихолетье было здесь не бедствием, но обыденным состоянием, воздухом, которым дышали его суровые обитатели. Каждое лето несло с собой тревожное ожидание вражеских набегов, каждое поколение мужчин знало, как держать в руках оружие и как встречать смерть, защищая родные стены.
К этому времени, лету 1538-го от Рождества Христова, город находился под рукой великих князей владимирских уже без малого сорок лет. Целое поколение выросло, не зная иной власти, чем власть грозного государя-собирателя и его потомков. Старики еще помнили литовские времена, гербы и хоругви прежних господ, но для молодых и деятельных служба Москве была единственной реальностью и единственным путем к чести, славе и достатку.
И хотя сам переход этих земель под крепкую руку Москвы спровоцировал большую войну и великое кровопролитие, для самого Дебрянска он прошёл на удивление мирно, почти буднично. Город не штурмовали вражеские полки, его не выжигали дотла в наказание за измену. Его владетельные князья, как и прочая верховская знать, приняли судьбоносное решение самостоятельно, приведя город к присяге новому государю. Так что кровь обильно лилась в полях и на переправах далеких и ближних битв, но миновала городские стены, оставив Дебрянску роль не жертвы, а важнейшего военного плацдарма — передового форпоста в землях, которые Москве ещё предстояло удержать и освоить.
