— Сие есть отмывка, — оставив старосту в покое, резюмировал я. — Но отмытый камень — то лишь половина дела.
Я неспешно двинулся прочь от берега, вверх по укатанному склону, отдаляясь от шума воды. Солнце поднималось всё выше, беспощадно припекая. Пыль скрипела на зубах. Мы вышли на обширную, выровненную поляну, сплошь лишённую растительности.
Здесь кипела иная работа. Около сотни землекопов, обливаясь потом в своих серых, просоленных рубахах, вгрызались заступами в сухой суглинок. Они рыли ряды круглых, неглубоких ям — около сажени в поперечнике и по колено глубиной. Стенки и дно ям тщательно утрамбовывались тяжёлыми деревянными колотушками и бабами.
Князь Щетинин, тяжело поспевая за мной, окинул стройку долгим, непонимающим взглядом.
— Великий государь… Никак в толк не возьму, — он осторожно поправил сбившуюся узорчатую шапку-мурмолку. — Нешто отмытую руду не в плавильню прямиком нести потребно? К чему ямы сии по всему лугу копать? Али ледники здесь строить помышляешь?
Я остановился у края одной из свежевырытых, идеально круглых ям и велел свите окружить меня.
— В том, княже, и есть ваша беда извечная, — произнёс я негромко, но так, чтобы слышал каждый ключник. — Поспешаете вы бросить камень в огонь, не ведая его истинного естества. А руда болотная, пускай и отмытая до блеска, таит в себе двух демонов страшных. Две погибели для доброго уклада, о коих ты поминал.
Я выдержал театральную паузу, наблюдая, как на лицах суровых мужиков проступает инстинктивный, средневековый страх перед нечистой силой и сглазом.
— Демон первый — Вода Сокровенная, — начал я, переводя понятие химически связанной гидратной воды в лимоните на понятный им язык. — Руда, что на полях лежит да сохнет, с виду суха, аки зерно. Но в самой серёдке камня, в естестве его, вода тайная сокрыта. Она намертво с железом повязана.
Я поднял с земли сухой ком глины и сжал его в кулаке.
— Егда же ввергаете вы руду сию сырую в жаркий горн, вода та сокровенная вскипать начинает и в пар обращаться. Пар же сей выстуживает сердцевину печи! И сколько бы ты, Юре Иванович, дров да угля ни спалил, жар великий уйдёт не на варку железа, а на то лишь, чтоб воду незримую из камня выгнать. Не дойдёт печь до того белого, слепящего каления, кое потребно. Оттого и крица выходит студёной, непроваренной, и крошится под молотом.
Щетинин задумчиво гладил бороду. Для воеводы и управленца всё это звучало как откровение, объясняющее многолетний брак, с которым он боролся на Оружейном дворе.
— А демон второй — то Сера горючая, — понизив голос, продолжил я, описывая серу, содержащуюся в пирите, но она так же часто сопутствует лимониту. — Скрыта она в камне, и глазу невидима. Но егда попадёт она в печь и впитается в железо калёное… оттоль и твоя красноломкость, княже! Железо выходит порченым. Возьмёт ковач крицу, ударит по ней молотом тяжким, покуда красна она да горяча — а та со звоном на куски и рассыплется! Ибо сера пожирает крепость уклада изнутри.
Ключник Игнат, отвечавший за кузнецов, громко и горестно вздохнул.
