Но то, что было начертано перед ним, не укладывалось в голове, оно казалось колдовством, а не государственной бумагой. Эти ровные, бездушные колонки цифр, эта безжалостная, чуждая математика ломали не просто привычку — они ломали сам уклад, вековой ритм жизни, освящённый традицией и верой. Вся жизнь, от посева до жатвы, от уплаты податей до церковных праздников, была привязана к двенадцати месяцам, к именам святых, к движению солнца, как его понимали отцы и деды. Здесь же, на листе бумаги, весь этот живой, дышащий мир был сведён к бездушной и холодной схеме, поправ мироздание до самого его основания.
— Тринадцать месяцев, государь? — неуверенно рек он. — Но ведь от веку их дванадесять было. Народ-то речёт, дюжина чёртова, число нечистое…
— То суесловие смердов, — сухо отрезал я. — Воззри-ка в ночи на небо, Шигона. Колико раз за год луна полный свой коловрат творит? Ровнёхонько тринадцать. Не аз сие измыслил, Сам Создатель тако твердь небесную устроил. Мой счёт времени к Божьему промыслу ближе, нежели папский аль униатский.
Шигона задумчиво пожевал бороду, видимо, поражённый этим астрономическим доводом.
— А остатцы-то куда девать, государь? Триста шестьдесят четыре дня и вышло. А в годе-то их боле.
— Умён, — похвалил я, макая перо. — Триста шестьдесят пятый день с хвостиком я выведу опричь. Не будет он причислен ни к единому месяцу. И дня седмицы у него не будет.
Я вывел внизу листа крупную надпись:Государев день .
— То будет праздник великий. День тишины в приказах. В сей день будут празднества, награжденья да пиры. А тако же обновление года и моё ежегодное благословение всякому, кто его испросит. День сей будет в Зимний Солнцеворот.
— А счёт летам, батюшка? — Шигона напряжённо смотрел на листы.
— Да как же их счислять иначе, нежели от Сотворения мира? Месяцы же наречём без затей, для ясности: от Первого до Тринадцатого, и писать их токмо знаками новыми, что я тебе прежде казал.
Я отодвинул пергамент и потёр переносицу, куда всё же прокралась пульсирующая боль.
— Полно на днесь. А что гость наш заутрешний, почил ли с дороги? Станет ли ему мочи предстать предо мною?
— Не изволь сумлеваться, государь, здравию его и юнец позавидует.
— Что ж, отрадно…— произнёс я, уже встав из-за стола и направившись в опочивальню.
Тик. Так. Тик. Так.
Железный метроном новой империи начал отсчёт своего суверенного, математически безупречного Времени. И это время работало на меня.
Глава 15
***ВНИМАНИЕ!
Все исторические события, теологические диспуты и религиозные догматы, описанные в следующей главе — даже те, что опираются на реальные тексты или имена — являютсяабсолютным и наглым художественным вымыслом .
Голоса и мысли реальных исторических деятелей искажены намеренно и… возможно, бессовестно.
Текст ниже содержит вольные трактовки Священного Писания, радикальную альтернативную историю Церкви, деконструкцию язычества и крайне циничный, прагматичный взгляд на религию как на инструмент государственного управления.
В связи с содержанием, которое может глубоко оскорбить чувства верующих любой из ныне существующих конфессий, данную главу настоятельно не рекомендуется читать впечатлительным людям, ревнителям ортодоксии и вообще кому бы то ни было.
