Но более всех меня поразил взгляд Юрия. Юноша, притихший в своём углу, смотрел так, словно воочию видел, как рушатся вековые идолы лжи, как спадают с древних слов покровы клеветы. Он словно наяву лицезрел, как перед ним разверзается сама ткань времени, обнажая истину.
Всем им, от умудренного годами грека до брата, в эти мгновения казалось, что не мои слова звучат под сводами, но сама Истина, долгожданная и беспощадная, сошедшая в нашу юдоль мирскую. Не тихая и утешающая Благодать, но яростный и очищающий свет, что выжигал неправду из самых потаённых уголков души, возвращая миру его подлинные имена и забытого Бога.
— Воспомяни «Пантеон князя Владимира», о коем они с таким упоением пишут в своих списках, дабы оправдать нужду в латинском просвещении, — начал я. — Мокошь. Что за нелепица! Убогие греческие толмачи слыхали, как по весне землепашцы возводили очи к небу и молили Творца дать им благодатную влагу, испрашивая дождя.Малкош (מלקוש) — поздний, весенний дождь по Закону.«Дам земле вашей дождь в своё время, ранний и поздний [малкош], и ты соберёшь хлеб твой» (Второзаконие 11:14). А они записали сие как поклонение языческой бабе Мокоши!
Губы Максима дрогнули в горькой, но понимающей полуулыбке.
— И Хорс, — подхватил старец, и глаза его загорелись от того, что его наконец услышали. — Они записали его идолом солнечным. Прекрасно ведая, чтоХерес (חרס) на древней речи и есть само солнце!«Повелевает солнцу [херес], и не всходит оно» (Книга Иова 9:7). Словене славили Того, кто повелевает Хересом, а они порешили, будто Херес и есть их Бог, а сами они суть язычники и идолопоклонники!
— А Стрибог? — продолжил я жестко. — Сии лжецы нарекли его владыкою ветров. Но разве не писано:«И мрак сделал покровом Своим [сетер]… облака воздушные» (Псалтирь 17:12)? А то и вовсе искаженноеСтвоот , Саваоф. Они взяли величие Божие и низвели его до свистуна, что дует парусам в корму.
— Даждьбог… — прошептал Максим, крестясь сухими пальцами. —Дат — Закон.Дат-Бог — Бог Закона, Податель Торы! ИлиЭль-Шаддай , Бог Всемогущий. А греки, переведя сие по простому славянскому созвучию «даждь», как «дай», сотворили из Творца Вселенной мелкого духа, подающего злато в мошну!
— Величайшее же святотатство их — Симаргл и Чернобог, — мой голос лязгнул металлом. — Узрели они на древних письменах гневных посланников Божьих. ОгненныхСерафимов , Сераф-Эль. ИКерубов — грозных стражей с пламенным, обращающимся мечом.«И изгнал Адама, и поставил на востоке у сада Едемского Херувима [Керуб]» (Книга Бытия 3:24). Великих вестников кары они перекрестили в пса персидского Симаргла и в сатану Чернобога!
Я с силой ударил кулаком по столу.
— Они Бога у нас умыкнули, Максим! Отняли Истинный Израиль, землю колен двенадцати, что сошлись здесь после рассеяний вавилонских, землю, где Пречистая Дева по окским берегам хаживала, а Машиах свет узрел в седых горах Тавриды. Взяли всё сие и замарали дешёвою охрой!
В палате воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Вдыхая запах растопленного воска и старой бумаги, Максим сидел, опустив лицо в ладони, а его худые плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Это был плач человека, который понял, что прожил жизнь не напрасно, что пытки в подземелье стоили хотя бы этого одного разговора.
