– Не тревожьтесь, матушка. Храму Юаньтун необходима реконструкция, наставник Цяньмин попросил меня возглавить надзор за работами. Завтра я отправлюсь в храм, получу вперед немного денег и дам их вам для ежедневных расходов. – Юйвэнь Кай отодвинул миску подальше, намереваясь поскорее откланяться и спуститься вниз отдохнуть – Биюнь подала жирный бульон, который полностью отбил юноше аппетит.
– Сынок, не перетруждайся, я тоже могу зарабатывать, – сжав губы, улыбнулась Ли Чжэньмэй. В уголках глаз у нее образовались легкие складочки – ей было непросто забыть беспечную прошлую жизнь.
– Матушка, я могу обеспечить вас. – Юйвэнь Кай не поверил матери: она только несколько простых иероглифов знала, много лет как сыр в масле каталась, какую еще работу она делать может?
– Я все продумала – если мы освободим нижние комнаты, то можно будет набрать девушек и обучать их за деньги, что скажешь? – с большим воодушевлением произнесла Ли Чжэньмэй.
Юйвэнь Кай увидел серьезный настрой матери, не похоже было, что она шутит. Тем не менее он недоумевающе спросил:
– Матушка, а чему вы будете их учить? Рукоделию?
– Я буду домашней учительницей! – торжественно произнесла Ли Чжэньмэй, растягивая слова, боясь, что сын не поймет ее.
– Матушка, но вы ведь сами нигде не обучались. – Юйвэнь Кай прекрасно знал, что домашними учительницами становились начитанные и одаренные девушки с хорошим образованием.
– У любого человека есть чему поучиться. Я прямо завтра куплю книг, музыкальных инструментов, ткани, портновских принадлежностей и все, что нужно для садоводства. Если Будда будет к нам благосклонен, то ты сможешь взять в жены талантливую девушку, такую, про которых говорят: в тринадцать лет научилась ткать, в четырнадцать – кроить одежду, в пятнадцать овладела игрой на кунхоу[34] , а в шестнадцать свободно читала по памяти стихи великих поэтов.
– Матушка, пожалуйста, не сажайте только трехцветную фиалку, хорошо? – Юйвэнь Кая все еще страшили эти растения, росшие на заднем дворе поместья Юйвэнь в садике матушки. Он чувствовал, что эти необыкновенные цветы несли в себе что-то дурное.
– Не буду, сынок. Ах, совсем забыла поручить слугам в усадьбе вырвать их с корнем. С другой стороны, если за ними не ухаживать, они все равно погибнут. Что ж, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, а сейчас мы в новом – значит, надо жить по новым правилам. – Ли Чжэньмэй была оптимисткой от природы.
– Матушка, если вы этого хотите, то приступайте. – Юйвэнь Кай ничего не мог поделать с матушкой, способной сохранять позитивный настрой и веру в себя под любыми ударами судьбы.
– Если меня как следует обучить, кто знает, может, я новые «Десять заметок»[35] напишу, а может, и новую метафору для снега придумаю![36] – держа в руке палочки, Ли Чжэньмэй самодовольно мотнула головой, произнося настолько несвойственные ей слова. Она радовалась, как маленькая девочка, отчего Юйвэнь Кай не смог сдержать улыбку. – Сынок, у меня нет никаких особых желаний. Просто хочу жить с тобой на оживленной торговой улочке, ты бы женился, завел семью, и мы бы спокойно, зная свое место, прожили бы отведенный нам век. Этого мне будет достаточно.