– Ми, если однажды меня зарубят насмерть, это будет из-за тебя, – прежде чем уйти, Юйвэнь Ху сжал ладонь Чжэн Ми. Невыразимая тоска от расставания охватила его – ему казалось, что они прощаются навсегда.
– Ваше величество, вы, получается, передумали? – хихикнув, Чжэн Ми задала ему встречный вопрос.
– Каждый человек должен нести ответственность за выборы, которые делает. Быть зарубленным или умереть от старости и болезней по сути одно и то же, так или иначе – это смерть, так что и жалеть не о чем, – покачал головой Юйвэнь Ху.
Что это с ним? Расчувствовался, как глупый мальчишка.
Усевшись в седло, он не смог тут же подстегнуть коня и умчаться, на него вдруг снова нахлынули тоска и нежность. Он никогда не испытывал такого ни к матушке, ни к сыновьям. Только Чжэн Ми, стоявшая подле, вызывала в нем это необычное чувство. Наклонившись, Юйвэнь Ху погладил девушку по волосам.
– Ми, любимая, я уезжаю.
Сказав это, он вздрогнул от собственной оговорки. Императору не подобало говорить о чувствах, он не мог любить никого, кроме страны. А тут он назвал девушку «любимой», как если бы был простым человеком.
– Хорошо. Ваше величество, я приготовлю сливовое вино и буду ждать вас и ваших героических историй.
К счастью, Чжэн Ми ничего не заметила. Она бросила ему обворожительную улыбку и помахала рукой, тоже не в силах расстаться. Юйвэнь Ху собрался с духом и взмахнул плетью, подгоняя коня. Не стоит заставлять троих посетителей ждать слишком долго.
– Ваше величество, выпускать тигра на свободу – это слишком опасно, – только увидав силуэт государя, Чжэн Цецзун кинулся на колени, преградил ему дорогу и взмолился, горько причитая.
Юйвэнь Ху и глазом не моргнул, переступил через подданного и направился к трону. В каком-то смысле Чжэн Цецзун был одной с ним породы – они оба были готовы пойти на что угодно ради достижения цели, оба были неразборчивы в средствах. Юйвэнь Ху понимал, что отмотать назад не получится, тигр уже выпущен на свободу. Однако тратить время на сетования об этом он не собирался, этим пускай женщины занимаются.
Юйвэнь Ху уселся на трон во Дворце Великого Начала, и Ло Шэньли подал ему заранее подготовленную чашку ароматного чая. Император шумно проглотил напиток, отер остатки влаги с губ и, переведя дыхание, обратился к Шанъян Чжэньжэню и Юйвэнь Юньфэю:
– А вы что скажете? Я отпустил Ледяного стража Будды, неужели теперь мое поражение неизбежно и ничего уже нельзя исправить?
– Ваше величество, прошлым вечером ваш презренный слуга тщательно изучил лицо Ледяного стража Будды. Самое большое, что ему на роду написано – это стать главой императорской канцелярии. Да, его судьба полна славы и почета, но в ней и намека на управление страной нет. Ваше величество, можете быть покойны, – сообщил Шанъян Чжэньжэнь, почтительно сложив руки.
Выслушав его, Юйвэнь Ху слегка кивнул, немного успокоившись: прямой угрозы ему нет, а все остальное можно обсудить. Между делом он дал Ло Шэньли знак глазами, приказав тому подвести ближе Чжэн Цецзуна.
– Градоначальник Чжэн, только что Шанъян Чжэньжэнь сказал, что в судьбе Ледяного стража Будды и намека на управление страной нет, так что не тревожься. Скажите-ка лучше, как обстоят дела на северо-западе, что там в Ланьшани творится? – Юйвэнь Ху ловко сменил тему на обсуждение приграничных вопросов.