– Министр Юйвэнь ежедневно без устали руководит мастерами, у него голос сорвался, ему тяжело говорить, – пояснил низкорослый ремесленник, оказавшийся подле них.
– Братец Кай, – мучительно воскликнул Цуй Вэньтин: как же ему нелегко приходится, и все ради того, чтобы выжить!
Юйвэнь Кай помахал рукой, словно говоря, что все в порядке, а затем потянул брата за собой. Вдвоем они прошли через шумную строительную площадку и добрались до укромной канавы, у которой присели на корточки друг напротив друга.
– Его величество приказал мне передать тебе – работу нужно ускорить. Братец Кай, как же ты справишься с этим? – Цуй Вэньтин схватился за голову обеими руками, не зная, что делать.
Юйвэнь Кай понял его и с суровым видом кивнул. Затем он указал пальцем на исток канавы – Цуй Вэньтин проследил за его направлением. Группа ремесленников с каменными лицами один за одним кидала в канаву трупы. Цуй Вэньтин подумал было, что их хоронят, но, присмотревшись, понял: нет, трупы использовались в качестве фундамента, сверху их накрывали огромными каменными плитами, и так слой за слоем. От ужаса у Цуй Вэньтина волосы встали дыбом. Он не удержался и рявкнул на Юйвэнь Кая:
– Как ты докатился до такого? Неужели человеческая жизнь для тебя – ничто?
Юйвэнь Кай невозмутимо взял его руку и, черта за чертой, вывел пальцем иероглиф «жизнь», а затем иероглиф «быстро». После этого он уставился на брата покрасневшим бесчувственным взором.
Цуй Вэньтин пристально вгляделся в глаза Юйвэнь Кая. Прежде ясные и безмятежные, они были затуманены кровью. В его сердце бушевала жгучая боль, какая бывает двух видов: одна делает человека более властным, а другая – более беспомощным. Чтобы выжить, Юйвэнь Кай выбрал превратиться в безжалостного и властного. Так Цуй Вэньтин попытался оправдать перемену в брате.
Ему было под силу ускорить работы, как того требовал император: он наймет толпы мастеровых, но и умирать они тоже будут массово. Так изложил свои мысли Юйвэнь Кай, поспешно выводя иероглифы на руке Цуй Вэньтина. Чем дальше, тем больше последний ощущал запоздалое раскаяние – согласившись передать Юйвэнь Каю приказ императора об ускорении стройки, он сам невольно стал соучастником, пособником гибели множества человек.
Юйвэнь Кай продолжил водить пальцем по ладони брата. Он готов остаться холостым и бездетным, но обязательно должен возвести дворец, слава о котором сохранится в исторических хрониках. На то была последняя воля его матушки.
Неужели он выжил только ради того, чтобы стать ремесленником? Он готов отказаться от всех мирских наслаждений? Цуй Вэньтин только сейчас понял – он никогда не знал настоящего Юйвэнь Кая, не знал его помыслов. Его желания вовсе не были такими, каких ожидаешь от утонченного и образованного, но слабого телом юноши. Неужели он правда связан кровными узами с родом Цуй? В нем не было мужества Бога войны, может быть, он не принадлежит ни роду Юйвэнь, ни роду Цуй, а принадлежит только самому себе, происходит от своей матушки.
Под конец Юйвэнь Кай указал на свою грудную клетку, на ночное небо и черную землю, на Дворец Великого Начала, где проживал государь, а затем с серьезным видом написал: «Даже если мне придется продать свою душу, я готов на это, если найдется покупатель. Если государь может заплатить, я готов продаться ему».