– Ваше величество, вы согласитесь войти, только когда я лично выйду к вам и поприветствую на коленях?
Только он поднял ногу, нерешительно собираясь сделать первый шаг, как к нему подошла напудренная жена. На ее лице сияла очаровательная улыбка. Императрица оставалась однолюбкой: когда дело доходило до украшения лица, она неизменно выбирала «макияж цветов персика». Бутончик на лбу был прорисован золотым порошком, завершая прелестный, но вместе с тем благородный, внушающий трепет образ. Мужун Цзялань была императрицей, ей полагалось быть главной и среди цветов.
– У меня просто голова закружилась – я хотел перевести дыхание, прежде чем войти.
– Не заставляйте красавицу ждать, у нее может пропасть весь интерес.
Красавицу? Какая еще красавица? Он изо всех сил старался угодить ее мелочной ревности, а она вдруг раз – и переменилась, научилась завоевывать его благосклонность с помощью красивых наложниц!
– Цзялань, ты настоящая добродетельная императрица, – На Лоянь воспрял духом, ласково притянул жену за нежную руку и вместе с ней вошел в покои.
– Презренная Цююй приветствует ваше величество и матушку-императрицу, – перед ним на коленях стояла совсем молоденькая девушка в легком халате из белых перьев. Движения ее были слегка неуклюжими, но лицо искрилось жизнью, а пара прекрасных глаз была наполнена чистой мечтательностью.
Цююэ не стало, ей на смену пришла еще более привлекательная Цююй! На Лоянь чуть с ума от радости не сошел, наклонился и помог красавице подняться, крепко сжав ее мягкую ладошку.
– Душа императрицы необъятна, вы заслуженно носите имя Матери Поднебесной, – от всей души высказал На Лоянь неумелую похвалу.
Он был могущественным Сыном Неба, как ему обойтись без гарема?
– Ваше величество, я специально для вас отыскала Цююй. Она из придворного рода Цуй, прекрасно владеет игрой на цине, каллиграфией, живописью, отлично играет в вэйци, по характеру покладиста. Надеюсь, вы останетесь довольны, – любезно ответила императрица Мужун Цзялань, а затем двумя руками подняла нефритовый кубок.
На Лоянь не был святым. Увидав, что даже его твердая и напористая жена уступила и принялась заискивать перед его могуществом, он почувствовал огромное удовлетворение.
– Императрица, ты постаралась на славу, я не забуду этого. Подойди, выпей вместе со мной чару новобрачных! – На Лоянь обхватил Мужун Цзялань и вместе с ней осушил один кубок – за свои труды она заслужила награду.
– Ваше величество, у меня есть всего одно требование – вы не должны заводить с ней детей. Вы обещали мне это тогда, – императрица укусила его за ухо, и голос у нее был таким же острым, как и зубы.
– Я сдержу свое слово, – решительно и торжественно ответил император, целуя жену в лоб.
Никому не захочется наблюдать, как собственная плоть и кровь вступает в братоубийственную борьбу, идет на подлость и жестокость, карабкаясь на императорский трон. Он уже сталкивался с этим лично. Кроме того, во всей необъятной стране На Лоянь мог полностью доверять лишь одному человеку – своей императрице.
– Ваше величество, тогда я пока откланяюсь, оставляю вам два кувшина с цветочным вином. Надеюсь, вы хорошо проведете этот вечер.