– Ваше величество, вы мудрый, благородный государь! – Цуй Вэньтин принялся отдавать земные поклоны один за другим, безудержно радуясь, а затем поднял кубок и счастливо осушил его.
Распив половину кувшина вина, На Лоянь объявил: он отправляется во Дворец Великого Начала, где проведет ночь с Цююй. Ее чистота и юность подарили ему особый вид удовольствия – радость завоевания. Когда все закончилось, девушка встала с постели, взяла в руки нефритовую пиалу у изголовья и выпила из нее отвар.
– Это императрица прислала? – На Лоянь восхитился своей женой, решительно, но деликатно все обставившей.
– Да, – Цююй ни капли не грустила.
Она была слишком наивна и не понимала, что во дворце у женщин только два способа выжить – опираться на мужа или на сына.
– Цююй, а ты и правда очень послушна. Ну ладно, ложись спать, мне завтра рано утром нужно быть в новом дворце.
Как прекрасен белый мрамор С этой тонкою резьбой! Свет погас, умолкли танцы, Всем пора нам на покой.
Силы покинули На Лояня, он был в крайнем изнеможении.
На следующее утро, преисполненный радости, он незамедлительно отправился ко Дворцу Божественного Величия. По размаху и роскоши он во сто крат превосходил Дворец Великого Начала – это привело На Лояня в ярость, и он тут же разразился гневной тирадой.
– Цуй Вэньтин, великая музыка та, которую легко понимать, а великие церемонии те, которые просты в исполнении[68] . Как ты не уследил? Я знаю, что ты осмотрителен в ведении дел, только поэтому и назначил тебя контролировать процесс – как ты мог потратить так много? Да разве не навлечешь ты этим на меня позорное имя невежественного правителя, погрязшего в роскоши? Юйвэнь Кай, ты заслуживаешь смерти за свое преступление! – На Лоянь возмущенно размахивал широкими рукавами императорского халата, то и дело задевая Дуаньму Уцзи, и в гневе расхаживал перед Дворцом Божественного Величия, не соглашаясь зайти внутрь.
Цуй Вэньтин, Юйвэнь Кай и Шанъян Чжэньжэнь как один опустились на колени и принялись молить о пощаде, ударяясь лбами о землю.
– Шанъян Чжэньжэнь, скажи-ка мне, неужели эти двое намеренно решили опорочить мое имя?
– Ваше величество, это не так. Как бы роскошен ни был Дворец Божественного Величия, ему не превзойти Дворец Вэйян[69] ! Разве кто-то из историков последующих поколений ругал мудрого императора Гао Цзу[70] или министра Сяо Хэ, ответственного за его строительство?
– Эге, ну тогда получается, что этот дворец нельзя назвать безмерно роскошным? – сравнив себя с Гао Цзу, На Лоянь почувствовал удовлетворение и вместе с придворными вступил во дворец.
Пол во Дворце Божественного Величия был выложен сапфирами, привезенными из гор Куньлунь. Камни излучали прохладный тусклый свет, а вокруг них вилась резьба в виде облаков, предвещающих счастье. Одно это подчеркивало благородство и могущество правителя. На Лоянь ступил на этот пол, про себя сравнивая с Залом Благополучия и радостно отмечая, что по размаху новый дворец сильно превосходит старый. Использованные при строительстве материалы были тщательным образом подобраны, каждая балка была украшена резьбой, а каждое стропило расписано, во всем чувствовалось великолепие и размах. Чем больше На Лоянь смотрел, тем сильнее ему нравилось. Подняв голову, он взглянул вперед. Больше всего он хотел увидеть трон, уникальный императорский трон, принадлежащий ему одному.