Вонючие тролльи пятки!
Я сглотнула вязкую слюну. А татуировка, видимо, почувствовав, что речь ведется о Богине Артере, ощутимо завозилась под кожей.
– Об идоле забыли. История его существования не сохранилась ни в одной летописи, дабы истребить любую возможность оживления божества. И всё бы так и осталось, но четыре с половиной года назад в Академию, соседствующую с Ашронским лесом, поступил потомок одного из тех некромантов, кто этот лес умертвил. И по незнанию пробудил монстра.
Как я устояла на ногах, одной Богине известно. Потому что накатившая слабость разом затуманила и мысли, и зрение.
– Я родился от связи света и тьмы. Связи немыслимой, но, тем не менее, вполне реальной. Мой отец чистокровный эльф, его магия светла, как пряди его волос, а когда он заходит в комнату, сразу становится теплее. А мама – потомок герцогов Торийских, истинных некромантов, у которых по венам течет не кровь, а проклятая тьма. И эта кровь холоднее, чем ты можешь себе представить.
Я вообще ничего не хотела представлять. Ни слушать, ни видеть, ни прикасаться. Но продолжала внимать, прекрасно понимая, что, раз Фрит меня сюда приволок, пока не выскажется, не отпустит.
– Занятие некромантией требует максимальной сосредоточенности, и сильным чувствам в связке с нежитью места нет. Поэтому маги, наделенные этой силой, будто не от мира сего – люди с холодной головой и кровью. Я же родился вопреки всему: воле деда, желающего сохранить чистоту рода; светским законам, запрещающим связь между аристократами вне брака; даже желанию отца, который иметь ребенка от женщины с темной магией категорически не хотел. Возможно поэтому внутри меня с самого детства зрел раскол, и, имея дар некромантии, я не стремился его развивать, хотя и вынужден был пользоваться, не имея альтернативы.
Вот не хотела я проявлять сочувствие. Непонятно ведь, чего добивается Фрит и зачем устроил представление с пробуждением забытого Бога. Однако его история меня тронула, заставляя вновь рассмотреть в некроманте нечто большее. То, что он прятал от посторонних глаз: маленького мальчика, стремящегося к свету, но вынужденного прибегнуть ко тьме.
– Возможно поэтому я и откликнулся на зов страждущего. И там, где настоящий некромант наверняка прошел мимо, лишь усилив действие давнего заклинания, я поддался эмоциям и пожалел мученика, мгновенно попав под влияние более сильного разума.
– Что ты сделал?
– Думаешь, принес в жертву невиновного? – Фрит хмыкнул. – Нет, всего лишь пролил свою кровь.
– Но ведь он, – я снова покосилась на идола, – будет требовать полноценные жертвы.
– Пока до этого не дошло. После долгих лет забвения он слаб, и крови, проливаемой на тренировках в Ашронском лесу, достаточно для поддержания подобия жизни. Однако не все так печально, Ванесса. Ты ведь помнишь, что он не только паразитирует, но и многое дает взамен. Например, усиливает магию здешних адептов. По крайней мере тех, кто пролил свою кровь на территории леса. Вот и мне «повезло».
– Получается, ты не рад?
– Я всю жизнь хотел магию иного толка, а мне усилили тьму. Как думаешь, нравится мне вечный запах гниющего мяса?