Узнай Ведьма, чем я сейчас занимаюсь — пришла бы в ужас. Порой мне казалось, что решение тогдашнего государя даровать титулы всем магам было очень даже дальновидным. Страшно представить, куда могли бы приложить свои способности одаренные… И куда пошла бы я с таким криминальным талантом.
— Mein Gott! — донеслось из спальни. — Мы не можеть оставить корсет!
Сборы продолжались.
Вишневец отец купил в 1905 году, после того как поместье побывало во многих руках. Купил по дешевке — здание отчаянно нуждалось в ремонте — и сразу же затеял там масштабные работы.
В то время его избрали волынским губернским представителем, и дела губернии требовали регулярного присутствия. В Петербурге он бывал наездами, здесь оставались Элим, учившийся в гимназии и я, которую два года назад забрали из пансиона.
Летом мы все выезжали в поместье. Вишневец не походил на дворец или загородный особняк. Двухэтажное здание с трехэтажными ризалитами выглядело монументально, почти сурово. Местные называли его «замком», словно он когда-то действительно был средневековым замком.
Дом стоял на высоком берегу, и протекающая внизу Горынь отражала его темные, мрачные очертания. Внутри царил холодный полумрак, который, казалось, въелся в стены. Отец с гордостью говорил о том, что нанял для реконструкции самого Владислава Городецкого — известного киевского архитектора. В его планах было воссоздать былую роскошь: Зеркальный зал, Белый зал Корибутов… Но пока я видела лишь пустоту, запустение и следы недавней, поспешной работы.
Комнаты были огромными и пустыми. Кое-где стояла старинная мебель: тяжелые дубовые шкафы, массивные столы. Отец пытался вернуть в имение старые вещи, разыскивая их по аукционам. Пока что это были лишь отдельные, бессильные островки прошлого в море пустоты.
Больше дома мне нравился парк, в глубине которого угадывались правильные линии заросших ныне аллей. Там было приятно гулять, прячась от летней жары. Устраивать пикники на лугу. Даже Ведьма оттаивала на деревенском воздухе, теряя свою привычную строгость и позволяя мне допоздна засиживаться с книгой на веранде. Или кататься на велосипеде Элима.
Интересно, каким будет это лето для Огневушки, которая заменит меня в поместье?
ma chérie* — моя дорогая с фр.
C’est la vie* — такова жизнь с фр.
ma belle* — моя красавица с фр.
mon ange* — мой ангел
Unerhört! * — неслыханно с нем.
Дорогие мои, я немного запуталась с именами. Ниже список уточнения наследников:
Пётр Дмитриевич Голицын
Феликс и Николай Юсуповы
Сергей Алексеевич Орлов-Давыдов
Глава 5
В будуар постучали, и я поспешно спрятала следы своей преступной деятельности в стол.
— Барышня, вас просят, — донеслось из-за двери.
— Войди, — разрешила я, торопливо стирая с пальца следы чернил.
В комнату заглянула служанка. Судя по испуганному лицу и бегающим глазам, у нас очередной визитер. И кто на этот раз?
Орлов-Давыдов, как и обещался, прислал судебные бумаги. Батюшка вчера швырнул их мне под ноги, крича, что это подлость обвинять его в несоблюдении закона, когда отец этого щенка — убийца и сидит в тюрьме.