– Нет, я случайно сюда попал. Еще за несколько недель до моего появления здесь я понятия не имел о существовании этой деревни. Но это не слишком интересная история…
– О, что-то мне подсказывает, что история интересная, – не согласилась со мной Мари-Анна. – Надеюсь, когда-нибудь я ее услышу. Вы человек чувствительный, это сразу видно.
Я слегка покраснел и не стал поднимать глаза от тарелки. Мне бы пришлось слишком долго рассказывать, и моя природная склонность к стыдливости не позволила мне добавить больше ни слова.
Хотя я ее едва знал, замечание Мари-Анны тронуло мое сердце. Я оценил и то, что она не стала настаивать. Беседа возобновилась, и я испытал облегчение, так как мы не стали говорить о том, что могло так или иначе коснуться моей жизни.
Когда Робер вышел в кухню за десертом («Надеюсь, ты любишь сладкое»), Мари-Анна не позволила молчанию затянуться.
– Знаете, Вивиан, мне бы тоже очень понравилось продавать книги. Но жизнь распорядилась иначе. Первое, что я замечаю, входя в чей-то дом, – это библиотека. Книги многое говорят о нас. Вы согласны?
– Да, конечно, но…
Я повернулся на стуле и огляделся на тот случай, если я не заметил стеллаж или книжный шкаф.
– О, здесь вы книг не увидите! Они все на втором этаже. У меня для них специальная комната. Первый этаж – наше общее пространство для жизни, и я не хотела заполнять его моими книгами. У Робера небольшой комплекс, когда речь заходит о чтении. У него множество достоинств, но чтение не для него. А вот и он!
Робер вернулся с тарелками, на которых лежал рисовый пудинг. Не самый легкий для желудка десерт из всех придуманных, но он мой любимый. Ничто другое не могло бы так красиво закончить трапезу. Изначально я планировал воспользоваться необходимостью открыть магазин после перерыва как предлогом, чтобы уйти, но попрощался я с хозяевами с большим сожалением. Мне было неловко уходить без того, чтобы помочь им убрать со стола. И мне было грустно, что такая приятная встреча так быстро закончилась. Уходя, я краем глаза заметил, как они слаженно вместе собирают тарелки. А смех Мари-Анны я услышал в добрых пятидесяти метрах от дома.
Эта деревня решительно была полна сюрпризов. И в кои-то веки я не испытываю к ним ненависти.
13
Я был готов к тому, что мой природный магнетизм привлечет ко мне людей. Это было неизбежно. Вот только я никак не ожидал, что «людьми» окажется четырнадцатилетняя девочка-подросток с фиолетовым рюкзаком за плечами (я оказался прав, в этом году она оканчивает коллеж). Не то чтобы мой магнетизм сыграл в этом большую роль, но она проводила в книжном магазине буквально все дни. Несколько недель назад я узнал, что ее зовут Алисой.
– Да, как в книге, – поспешила она добавить, предвосхищая мой вопрос.
– Та, то с кроликом?
– Ну… да. Алиса.
Я тоже назвал себя и странно огорчился (и удивился, если об этом подумать), что мое имя никак не связано с литературой, и предложил ей говорить мне «ты». Она нисколько не смутилась и быстро с этим освоилась. Видимо, людям легко общаться со мной на «ты».
– Я никогда не устану приходить сюда читать! – заявила мне Алиса в среду после обеда, как всегда усевшись по-турецки на проходе.
