Вот только «сегодня» была суббота, а именно самый напряженный день недели, когда я продаю больше всего книг. И дело не в прибыли. Доходы меня не волнуют. У меня достаточно отложено, чтобы продержаться еще несколько месяцев. Мой проект заключался в том, чтобы продать все эти книги. Было бы ошибкой закрыть магазин в субботу, даже 14 июля.
– Знаешь, я как-то не в восторге от мяса на гриле с самого утра… А какой праздник, кстати?
Робер, не расставаясь с чашкой кофе, знаком предложил мне выйти вместе с ним на улицу. Жара обрушилась на меня (мой вентилятор оказался довольно эффективным, я даже не подозревал, что на улице такое пекло), и мне даже пришлось сощуриться на мгновение, чтобы привыкнуть к ослепительному сиянию.
– Смотри!
Робер указал в конец улицы, выходящей на деревенскую площадь, заполненную людьми. Они все как будто были чем-то заняты. Я заметил шапито, окруженное гирляндами, несколько палаток между деревьями и скамейки, которые как раз устанавливали. Погода была великолепная, как раз подходящая для игры в сбивание банок (я надеюсь, тут играют в сбивание банок, иначе зачем устраивать праздник?).
– К тебе сегодня никто не придет, сынок. Праздник в нашей деревне – это святое. Даже дорога на склоне холма перекрыта, чтобы центр оставался пешеходным.
Мне бы не хотелось, чтобы толпа разъяренных деревенских жителей, вооруженных вилами и факелами, явилась поджечь мой магазинчик. И я смирился. Я мог себе позволить закрыть магазин на один день, даже если это была суббота. Земля не перестанет вращаться. Во всяком случае, я на это надеялся, иначе моя вина будет слишком велика. Ладно, я был готов рискнуть. Тем хуже для Земли.
Я выключил все, в том числе и вентилятор, запер дверь на ключ и пошел с Робером на деревенскую площадь. Там он меня оставил, чтобы присоединиться к завсегдатаям таверны, собравшимся чуть дальше. Меня захватил безудержный энтузиазм моего приятеля, и вот я остался среди зевак, не слишком представляя, что делать дальше. Мои социальные навыки, хотя и явно прогрессировали, все же оставались ограниченными. Более того – и на этом я никогда не устану настаивать, – было слишком рано для любого мяса, приготовленного на открытом огне. Поэтому я не без опасений опустился на одну из скамеек. Я знал, что их устойчивость может быть обманчивой. Я пристроился ближе к краю, чтобы не создавать впечатления, что я занял место исключительно для себя, и чтобы создать впечатление, будто я кого-то жду.
За прошедшие полгода я мало куда выходил. Немного гренадина в бистро (этим напитком вы не произведете впечатления, но он восхитителен) время от времени, чтобы прочесть журнал. Обед в «Таверне Али-Бабы» в полдень, если меня одолевала тяга к приключениям. И много прогулок по окрестным лесам, чтобы подышать воздухом. Практически все время проводил в одиночестве. Робер иногда составлял мне компанию, когда я пил гренадин, но он всегда чувствовал себя обязанным заметить хозяину заведения и присутствовавшим там его друзьям, что он не слишком одобряет мой умеренный выбор. Нельзя сказать, что я искал человеческое тепло на всех виражах жизни. Мне нравится мое одиночество, я люблю мой внутренний мир, и внешняя суматоха наводит на меня скуку. Или пугает. Может показаться парадоксальным, что я занялся торговлей, но мне очень нравится прыгать в лужу двумя ногами сразу. Иногда это хорошо, что тебя обдает с ног до головы.
