— Началось…
— Что началось? — уже чувствую, как начинает заводиться. — Я спросить не могу?
— Можешь. Я ответила.
— Ты не ответила, ты отмазалась.
Она резко поворачивается ко мне.
— Господи, Макс, да что ты от меня хочешь?
Вот теперь и меня цепляет.
— Правду, блин.
Она смотрит на меня — и я вижу, как в глазах что-то мелькает. Почти. Что-то есть. Боль. Сомнение. Четр знает что. Но она сразу закрывается. Как щёлк — и всё.
— Нет никакой «правды», — холоднее говорит она. — Просто день был тяжёлый.
Я смотрю на неё пару секунд. И понимаю — не скажет. Хоть тресни. Стена. Глухая.
Я провожу рукой по затылку, отворачиваюсь.
— Ладно.
Слово выходит коротко. Резко. Дальше — бессмысленно.
Она молчит. И это молчание между нами — уже не спокойное. Натянутое. Как струна.
Я стою, смотрю в пол, и внутри только одно крутится: Почему ты просто не можешь сказать? Почему я должен угадывать? Почему ты рядом.. и не со мной?
Но вслух уже ничего не говорю. Потому что чувствую — сейчас любое слово только хуже сделает. А она всё равно не откроется.
И так уже несколько дней. Сначала я думал — показалось. Ну бывает. Устала. День не задался. Настроение скачет. Переждем, отойдет. Но нет. Это не день. Это тянется.
Алина рядом — и не рядом. Она всё так же приходит ко мне, всё так же пишет, всё так же может вдруг прижаться, обнять, уткнуться носом в плечо. Даже чаще, чем раньше. Будто ей это нужно. Будто без этого она развалится.
Но стоит попытаться копнуть чуть глубже — всё. Закрывается.
Я ловлю этот момент каждый раз. Как будто есть невидимая граница, за которую меня не пускают.
— Ты какая-то… не такая, — говорю как-то в машине, когда забираю её после занятий.
Она сидит рядом, уставшая, смотрит в окно. Ноги под себя подтянула, куртку накинула, хотя тепло.
— В смысле? — не оборачивается.
— В прямом.
Пауза.
— Всё нормально, Макс.
Снова это «нормально».
Я сжимаю руль чуть сильнее.
— Ты уже третий день «нормально».
Она тихо выдыхает.
— Просто устаю.
И всё. Тема закрыта.
Я киваю, будто принимаю. Но внутри только сильнее закипает.
Просто устаёшь?Тогда почему глаза пустые?
Мы едем молча. Раньше тишина с ней была другой. Живая. Тёплая. Комфортная. Сейчас — давит.
Я ловлю себя на том, что включаю музыку просто чтобы не слышать эту тишину. И это тоже… неправильно.
Я смотрю на неё боковым зрением. Она красивая. Всегда была. Но сейчас будто ещё дальше от меня. Как картинка. К которой можно прикоснуться — но не дотянуться.
Я забираю её почти каждый день. Жду у студии, как дурак. Иногда думаю — не поеду. Пусть сама. Не хочу видеть ее угнетенный вид. Тошно от этого. Но всё равно еду.
Стою, смотрю, как она выходит. И каждый раз внутри что-то ёкает.Подходит. Обнимает. Утыкается носом в шею, дышит глубже. И на секунду всё становится как раньше. Тёпло. Просто. Вот она.Моя.
Я обнимаю в ответ, провожу рукой по ее спине, по волосам. Хочется просто стоять так дольше.
Но это держится… секунды. Потом она снова уходит куда-то в себя.
Я пытаюсь говорить.
— Как день?
— Нормально.
— Что делали?
— Да как обычно.
