Выныриваю резко.
— Да пофиг, — говорю вслух. Голос звучит глухо.
Я вытираю лицо футболкой и смотрю на её окна. Занавеска чуть шевелится. И внутри снова что-то дёргается. Да пофиг. Правда.
Я снова падаю в упор лёжа. Асфальт тёплый, шероховатый. Ладони скользят от пота, но мне плевать. Двадцать. Тридцать. Сорок. Дыхание сбивается, в голове пусто — и это хорошо.
Ещё.
Опускаюсь ниже, резко отталкиваюсь — и в следующий момент ладонь будто прожигает. Резкая, острая боль.
— Бл*ть.
Я отдёргиваю руку. Перекатываюсь на бок и смотрю. В кожу впилось стекло — мелкий осколок, но глубоко. Кровь выступает сразу, быстро, густо. Я сжимаю кулак — боль пульсирует до локтя.
Ну конечно. Не хватало ещё этого.
Сижу пару секунд прямо на асфальте, глядя, как кровь капает на бетон. Сердце всё ещё колотится от нагрузки, а теперь ещё и от злости. Сорвался.
Встал, матерясь, и быстро пошёл к подъезду.
Дома тихо. Мать на кухне.
— Макс, ты уже… — начинает она и замирает, увидев ладонь. — Господи, что ты опять…
— Нормально всё. — бросаю ей, зажимая рану на ладони.
Я прохожу мимо, в ванную. Закрываю дверь. Включаю воду. Жжёт так, что зубы стискиваются сами. Стекло вынимаю пинцетом, почти не глядя. Кровь снова идёт сильнее.
Чёрт.
Промываю, давлю, обматываю бинтом туго. Слишком туго. Ладонь ноет, пульсирует.
Смотрю на себя в зеркало. Мокрые волосы, злая рожа, глаза красные.
Из-за чего? Из-за конкурса? Смешно.
Я упираюсь руками в раковину, потом морщусь — больно.
Можно не идти. Вообще. Какая разница. Пусть танцуют. Пусть выигрывают. Пусть Кирилл держит её за талию сколько хочет. Я же не её парень. И не собирался им быть.
Стою, думаю.
И понимаю — если не пойду, буду весь вечер представлять, как он там с ней. Как они выходят вместе. Как он смотрит на неё. Как она улыбается. Это будет хуже.
Я выдыхаю.
— Ладно, — говорю тихо.
Не ради неё. Просто… интересно. Просто посмотреть.
Натягиваю чистую футболку. Ладонь всё равно ноет. Хорошо. Пусть ноет. Хоть что-то объясняет это состояние.
Я беру ключи и выхожу.
Посмотрю. И всё.
Приезжаю по сказанному адресу, который этот… Бельский продиктовал так спокойно, будто я ему лучший друг. Нахожу нужное здание. Особой охраны нет — просто столик у входа и список участников, так что легко прохожу в помещение.
Внутри — гул. Зал шумит, как улей. Свет бьёт по сцене, музыка пока фоном — глухая, давящая. Народу много — родители, друзья, какие-то левые зрители, пацаны с задних рядов, которые пришли просто «посмотреть на девчонок». И я вместе с ними.
Встаю в стороне у стены, руки в карманах. Позиция наблюдателя. Ладонь под бинтом ноет — пульсирует, будто напоминает, что я вообще-то не обязан был сюда приходить.
Но я пришёл. Просто посмотреть. Не более.
Пары сменяются одна за другой. Кто-то техничный — видно что задрочены тренировками. Кто-то суетится, сбивается, ловит ритм в последни момент. Мне плевать. Я не ради них.
Я жду.
И злюсь на себя за это.
Каждый раз, когда открывается кулиса, сердце на секунду делает лишний удар. И каждый раз это не она. Да что со мной!
