Кравцов остановился.
— Не так уж мало.
— Нельзя провести состав по невидимым рельсам, — сухо сказал Ратников. — Людям на месте всё равно приходится что-то сообщать.
— Как передавали? — спросил Руднев.
— По закрытой линии, — ответил Гордеев. — С дублированием. Основное распоряжение шло кодированным сообщением, подтверждение — отдельным каналом.
— Кто расшифровывал?
Гордеев посмотрел в журнал.
— Дежурная группа. Старший — Лаптев. Помощник — Серов Кирилл Иванович. Ещё двое сотрудников. Почему спрашиваете?
Руднев не ответил сразу. Имя Серов ему уже встречалось. Не как центральное. Не в особой папке. Не в блокноте Лапшина. Где-то раньше Кравцов упоминал, что молодой сотрудник шифровального отдела смотрит полоску папиросной бумаги, найденную в папке Орловой. Тогда цифры могли оказаться маршрутами или бессмысленной бухгалтерией. Серов был почти случайным человеком на краю дела. Именно такие люди после Каменного стали беспокоить Руднева сильнее фамилий, которые выглядели слишком подходящими.
— Ничего, — сказал он. — Пока. Просто отмечаю путь текущего решения. Не старой сводки. Не черновика до подписи. Нового распоряжения.
Ратников внимательно посмотрел на него.
— Думаете, утечка уже в операции?
— Не знаю. Но если Счетовод умеет читать только старые основания, он ударит по Дубровке. Если по резерву — значит, видит наши изменения почти сразу.
— Проверочное действие?
Руднев задумался. Снять резервный состав с ветки полностью? Значит, показать панику, создать новый затор и, возможно, отдать противнику другой маршрут. Усилить охрану? Уже усилили настолько, насколько могли без открытой тревоги. Остановить? Военный груз требовал движения. Кроме того, если противник действительно знает маршрут, остановка на неподготовленной станции может сделать состав ещё уязвимее.
— Не менять маршрут сейчас, — сказал он. — Иначе начнём метаться. Но предупредить сопровождение: не задерживаться ни по одному неподтверждённому сигналу, не принимать распоряжений без двойной сверки, скорость на опасном участке снизить только до необходимого минимума, охрану держать готовой. Параллельно проверить подходы и возможные точки наведения авиации. Если удар будет, важно увидеть его характер. Они знают путь или просто проверяют несколько вариантов.
Ратников кивнул.
— Передать.
Гордеев взял трубку. Руднев смотрел на часы. Стрелки двигались медленно, почти издевательски. Внутри каждого ожидания он слышал память Каменного: ложная цель, настоящий пожар, фамилии погибших. Теперь страх опоздать нельзя было заглушить полностью. Его можно было только держать в узде, как лошадь, которая чувствует огонь и готова понести.
Первый доклад по Дубровке пришёл в двадцать три сорок семь. Настоящий эшелон со специалистами прошёл узел и вышел на следующий участок. Стоянка заняла на девять минут меньше расчётного времени. Отклонений не обнаружено. Линия связи работала. Стрелки проверены. Складская сторона под усиленным наблюдением. Несколько железнодорожников недовольно спрашивали, почему составу дали необычный приоритет, но никто не пытался вмешиваться. Гордеев прочитал телеграмму вслух. Кравцов впервые за час сел.