— Рабочая версия: сообщение может быть подлинным, подложенным или подлинным в части и направляющим в ловушку в остальном. Никто не строит решение на одном предположении. Сначала устанавливаем ВК-3. Затем проверяем, мог ли Лапшин физически передать часы через старый канал. Отдельно проверяем девочку, насколько возможно без поднятия шума. Маршрут её движения. Кто видел. Откуда пришла. Кому могла передать сигнал после мастерской. Саму мастерскую не закрывать и наблюдение не усиливать заметно. Если сообщение настоящее, не спугнуть. Если ложное — не показать, что проглотили.
Кравцов сказал:
— А источник?
— Останется здесь до решения.
— Источник возражает, — произнёс Руднев.
— Возражение зафиксировано.
— Михаил Григорьевич ранен. Если он назначает конкретное время, у него может не быть возможности повторить.
— Поэтому работаем быстро.
— Если начать проверять слишком долго, встреча сорвётся.
— Если идти слишком быстро, сорвётесь вы.
Руднев посмотрел на него прямо.
— Виктор Сергеевич, он уже один раз ушёл до прихода группы. Потом оставил карту Дубровки. Сейчас выходит по старому каналу и требует меня лично. Если не пойду, он решит, что я не могу действовать без папки и людей у двери. Тогда не доверит сведения.
— Или человек, имитирующий Лапшина, решит, что вы не настолько глупы, насколько рассчитывал.
— Поэтому прикрытие.
— Разумеется. Но не ваше личное решение.
Кравцов неожиданно поддержал Ратникова:
— Павел Андреевич, после дома у старого сада вы сами написали: эмоциональная мотивация источника используется как часть расчёта. Не заставляйте меня цитировать ваши бумажки. Мне неприятно.
Руднев выдохнул. Спорить было нечем. Именно это делало положение невыносимым. Он понимал правильность осторожности и всё равно хотел идти немедленно. Счетовод уже использовал желание найти Лапшина. Возможно, Лапшин тоже использовал. Возможно, оба рассчитывали на один и тот же внутренний рычаг, только с разными целями.
— Понимаю, — сказал он.
— Не похоже, — ответил Кравцов.
— Понимаю и всё равно хочу идти. Это разные вещи.
Астахов поднял глаза от карты.
— ВК-3 нашёл.
Все повернулись к нему.
— Старая водокачка на запасной ветке у северо-восточного грузового обхода. В документах сейчас почти не используется: основное водоснабжение перевели дальше, но здание осталось. Железнодорожники называют водокачкой номер три по старой нумерации. Рядом садовые участки, несколько хозяйственных дворов, заброшенный пакгауз и ответвление к ремонтной площадке. Подойти можно со стороны путей, со стороны сада и через двор. Машиной близко не проедешь незаметно. Место хорошее для встречи. И хорошее для засады.
— Расстояние? — спросил Ратников.
— В пределах города, но на отшибе. Отсюда с запасом времени успеем проверить внешний круг до ночи.
— Кто знает сокращение?
— Железнодорожники старой службы. Те, кто работал на обходе. Работники ремонтных бригад. Люди Лешина, если он бывал там по заказам. Не секрет, но случайному человеку не очевидно.
Нина сказала:
— Павел Андреевич и Михаил Григорьевич могли знать место. Я слышала однажды «третья водокачка». Не придала значения. Они спорили о каком-то пакете, который нельзя передавать в здании управления.