— Что?
Она взяла предыдущую копию, полученную четырьмя часами раньше, и положила рядом. Потом провела карандашом по строкам.
— Здесь было семьдесят восемь процентов загрузки. Стало шестьдесят восемь.
Астахов сразу подошёл.
— Где?
— Узел Северный обход. И здесь. Было «локомотивный резерв ограничен». Стало «локомотивный резерв уточняется». Здесь было «задержка сводки одиннадцать часов». Стало «задержка до шести часов».
Серов взял вторую копию и нахмурился.
— Ещё темп обновления маршрутов. Было: «не реже одного раза в сутки, фактически с отставанием». Стало: «ежесуточно, отклонения незначительны». Это не просто цифры. Это меняет общий вывод.
— С какой стороны? — спросил Кравцов.
Руднев уже понял.
— Снижает признаки управленческого обвала. Линии выглядят менее перегруженными. Сводки — менее запаздывающими. Маршруты — почти актуальными. Если доклад пойдёт с этими цифрами, он станет тревожным, но не срочным. Его можно будет отложить на уточнение.
Астахов сжал кулак.
— Семьдесят восемь и шестьдесят восемь — это не описка. На таком узле десять процентов разницы — это несколько составов и уже другой режим работы.
Нина сверяла движение документа.
— Первая копия пришла напрямую из транспортной линии. Вторая — через сводное согласование.
Ратников не повысил голос.
— Кто согласовывал?
Гордеев проверил.
— Сводный стол особых эвакуационных материалов. Без персональной отметки. В журнале дежурный — Крамаренко. Но на самом листе только «уточнено по сводным данным».
— Подлинность первой копии?
— Надо проверять, — сказала Нина. — У меня есть регистрационный номер и время. Но если первая была предварительной, а вторая уточнённой, нам скажут, что цифры просто исправили.
Серов рассматривал цифры.
— Исправления выглядят системными. Все в одну сторону. Ни одной цифры, которая усиливает тревогу. Только ослабляют. Загрузка ниже, задержка меньше, резерв неопределённее, неактуальность маршрутов сглажена.
— Это уже доказательство? — спросил Кравцов.
Ратников ответил раньше Руднева:
— Косвенное. Сильное, но косвенное. Нужна первичная ведомость по узлам и кто дал право на изменение.
— А если её уже переписали?
— Тогда ищем след переписывания.
Руднев смотрел на две таблицы. Первая была страшной. Вторая — умеренно тревожной. Вот как Крамаренко мог защитить Москву от доклада. Не надо отрицать опасность. Достаточно снизить её на десять процентов, сдвинуть задержку с одиннадцати часов до шести, заменить «ограничен» на «уточняется», «фактически с отставанием» на «отклонения незначительны». Ни одна строка не кричит о лжи. Но итоговый вывод меняется: не «срочно менять порядок маршрутов», а «наблюдать и уточнять». А в октябре, если всё пойдёт так, как помнит Андрей, наблюдение станет роскошью, купленной чужими окружениями.
— Доклад должен идти по первой копии, — сказал он.
Ратников посмотрел на него.
— Основание?
— Вторая копия прошла через согласование, которое уже подозревается в системном сглаживании. Все изменения направлены на снижение срочности. До проверки первичных ведомостей нельзя использовать её как уточнённую.