— А если перехватят? — спросил Кравцов.
Серов побледнел, но ответил:
— Тогда ударят по мне первым. Поэтому нужно сделать так, чтобы запрос исходил не от меня.
— От кого?
— От дежурной линии, где я только составлю технический текст, а отправит Гордеев или Нина через контрольный номер. Но Гордеев сейчас с Ратниковым.
Нина сказала:
— Я отправлю.
— Против вас уже есть протокол, — заметил Кравцов.
— Именно поэтому они ожидают, что я буду прятаться, а не выходить на официальный шифровальный запрос.
— Это не аргумент.
— Это действие, полезное даже при ошибке, — ответила она.
Кравцов посмотрел на Руднева с ненавистью усталого человека.
— Вот видите, что вы делаете с людьми? Они теперь говорят вашими фразами перед тем, как лезть в петлю.
— Это не моя фраза, — сказал Руднев. — Уже нет.
В этот момент во второй комнате застонал Лапшин. Врач резко потребовал тишины. Нина вздрогнула, но не пошла туда. Её выбор уже был сделан. Лапшин, если бы был в сознании, наверное, сказал бы: не давайте им писать за вас. И это сейчас означало не стоять у его кровати, а писать раньше Счетовода.
Пока Серов составлял технический текст, Кравцов проверял наружный контур. Первые сотрудники с распоряжением о задержании могли появиться в любой момент. Не штурмовая группа. Скорее двое-трое вежливых людей с правильной бумагой, которые предложат проследовать для проверки. Если им отказать грубо — это станет сопротивлением. Если согласиться — группа исчезнет по кабинетам, где каждый будет превращён в приложение к собственному обвинению. Поэтому уход должен был выглядеть не побегом, а перемещением по уже существующему служебному основанию.
Астахов нашёл такое основание быстрее всех.
— У меня есть распоряжение по проверке промышленной комплектности на приёмной площадке, — сказал он, доставая из папки лист. — Не сегодняшнее, вчерашнее. Не закрыто. По нему Руднев, я и один сотрудник связи можем выйти как группа технической сверки. Нину напрямую не включает, но можно вписать как специалиста по регистрационным номерам, если Гордеев подтвердит.
— Гордеев не может, — сказал Кравцов.
— Тогда я подтвержу по транспортной линии. Потом пусть меня ругают.
— Вас и так будут.
— Пусть в очередь встанут.
— Серов? — спросил Руднев.
Серов поднял голову.
— Я останусь у аппарата до отправки. Потом уйду через медицинский контур с врачом как помощник по шифровальной сверке? Звучит плохо.
— Звучит ужасно, — сказал Кравцов. — Значит, может сработать.
— Лапшин? — спросила Нина.
Все замолчали.
Лапшин лежал в соседней комнате, на грани жизни и смерти. Оставить его нельзя. Везти нельзя. Официально он до сих пор не существовал как живой свидетель. Если придут с распоряжением, его найдут. Если найдут, всё начнётся сначала: Лапшин — провокатор, больной, бредящий, источник фальшивого журнала. Но перемещать его сейчас значило, возможно, убить.
Врач сам вышел к ним. Лицо у него было злое.
— Он не транспортабелен.
— Если сюда придут? — спросил Кравцов.
— Тогда он всё равно не транспортабелен. Есть вещи, которые не меняются от угрозы ареста.