Глава 1. Марина
Я стою на пороге собственной спальни, и до побеления костяшек сжимаю в руках мужскую рубашку, которую подобрала с ковра.
И чувствую, как пол уходит из-под ног.
Воздух в комнате спертый, пропитанный чужими, тошнотворно-сладкими духами.
На нашей кровати лежит мой муж Слава.
И какая-то жгучая брюнетка.
Они замирают, как пойманные в свете фар олени.
Только вот в полном шоке сейчас почему-то не они, а я.
Моя распланированная, стабильная и, как мне казалось, счастливая жизнь, только что на полной скорости влетела в бетонную стену.
— Слава… — мой голос звучит жалко, срываясь на сиплый шепот.
Я перевожу взгляд с его растрепанных волос на ее голые острые плечи.
— Как ты мог? Почему?
Я ожидаю чего угодно.
Паники, извинений, нелепых попыток натянуть трусы в прыжке, глупых оправданий в духе «это не то, что ты подумала, она просто споткнулась и упала на меня».
Но Слава не суетится.
Он лениво натягивает на себя край одеяла, прикрывая грудь, и его лицо вдруг искажается не стыдом, а холодным, презрительным раздражением.
— Марина, а ты на себя в зеркало вообще давно смотрела? — бросает он так буднично и нагло, словно мы обсуждаем список покупок в супермаркете.
Я часто моргаю, чувствуя, как внутри все сковывает ледяной коркой.
— Утром. А что?
Слава кривит губы в жестокой усмешке, оглядывая мою фигуру с головы до ног.
— Так пойди и посмотри еще раз. Ты же раскабанела. Страшная. Жирная. На тебя без слез не взглянешь. И ладно бы только это… Ты же пустоцвет. Даже родить мне не можешь. Кому ты такая сдалась?
Слова бьют наотмашь, больнее любой пощечины.
Я громко ахаю, задыхаясь от этой ядовитой, отвратительной грязи, которой он только что окатил меня с ног до головы.
Идеально выглаженная рубашка выскальзывает из моих ослабевших пальцев и падает назад на ковер.
— Если я такая уродливая… — я делаю шаг вперед, чувствуя, как первый шок мгновенно сменяется обжигающей, чистой яростью. — Почему ты жил со мной?! Почему ты каждый божий день ел мои завтраки, обеды и ужины, причмокивая от удовольствия?!
Я надвигаюсь на кровать, и брюнетка испуганно натягивает на себя одеяло.
— Почему ты вчера принес мне свои брюки, чтобы я нагладила на них стрелки для твоей «важной встречи»?! — кричу я так, что, кажется, дрожат стекла, а мои светлые волосы растрепываются. — И рубашки эти! А в постели… В постели почему ты ко мне приставал по два-три раза в неделю, если я такая отвратительная жирная уродина?!
Повисает тяжелая тишина. И тут эта абсурдная сцена резко меняет жанр.
Брюнетка вдруг резко приходит в себя.
Ее глаза, густо подведенные черным карандашом, расширяются до размеров чайных блюдец. Она сбрасывает с себя оцепенение, поворачивается к Славе и…
Звонкая, отборная оплеуха прилетает Славе прямо в его холеную щеку. Звук такой сочный и громкий, что я даже на секунду перестаю дышать от неожиданности.
— Ах ты ж лживая скотина! — визжит брюнетка прижимая одеяло к ключицам. — Ты же клялся мне, что не спишь с ней уже год! Пел мне в уши, что вы давно чужие люди и просто соседи по квартире! Подлец!