А я его ненавижу. Искренне и взаимно.
Наша война началась полгода назад.
Этот самоуверенный павлин принес мне на подпись кипу документов для генподрядчика.
Я, машинально пробежав глазами текст, заметила, что босс ошибся в смете на несколько миллионов, перепутав коэффициенты.
Я молча исправила.
А когда он узнал, то вместо «спасибо» устроил мне разнос на тему «какого черта секретарша-блондинка лезет своими накрашенными ногтями в святая святых».
Я не выдержала и при всем совете директоров громко посоветовала ему купить очки и учебник математики за третий класс.
С тех пор мы вцепились друг другу в глотки. Но я ведь не просто секретарь. Скоро я заочно закончу экономический факультет. И стану полноправным экономистом.
Поэтому, конечно, я победила.
Босс мстит мне невыполнимыми поручениями и придирками, считая высокомерной выскочкой.
А я бешу его своей показательной невозмутимостью и тем, что отказываюсь млеть от его ямочек на щеках.
— Доброе утро, Руслан Тимурович, — я растягиваю губы в самой фальшивой улыбке из своего арсенала. — Пробки.
— Меня не интересуют ваши пробки, Марина, — он опирается плечом о косяк. Ткань пиджака опасно натягивается на бицепсах. — Меня интересует, почему на моем столе до сих пор нет моего двойного эспрессо. И почему вы выглядите так, словно всю ночь разгружали вагоны с цементом?
Обычно я бы проглотила это. Огрызнулась какой-нибудь дежурной колкостью про его зрение, повернулась бы к кофемашине и, мысленно подсыпая ему в чашку стрихнин, сделала бы этот чертов кофе.
Но не сегодня. Только не сегодня.
Внутри меня, там, где со вчерашнего вечера тлели угли от сожженного брака и разрушенной жизни, вспыхивает сверхновая. Злость ударяет в голову.
Смотрю на его презрительное лицо. На его надменную бровь. И у меня срывает тормоза.
— Знаете что, Руслан Тимурович? — мой голос звенит, отражаясь от стеклянных перегородок офиса.
Я делаю шаг к нему, напрочь забыв о субординации.
— Кофемашина находится ровно в семи шагах от вас. У вас есть две абсолютно здоровые руки, функционирующий мозг — ну, по крайней мере, я на это надеюсь, — и способность нажать на одну-единственную кнопку!
Руслан замирает.
Его глаза, серые и холодные как бетон, расширяются от искреннего изумления.
Он явно не ожидал, что его личная боксерская груша сегодня ответит хуком слева.
— Что вы себе позволяете? — рычит он, выпрямляясь и нависая надо мной.
Воздух между нами мгновенно наэлектризовывается, становится плотным, как перед грозой.
— Вы забываетесь, Марина. Ваша работа — обеспечивать мой комфорт!
— Моя работа, — я тычу пальцем ему прямо в твердую, обтянутую рубашкой грудь, и мне плевать, что за это меня могут уволить с волчьим билетом, — это документооборот, организация встреч и логистика офиса! А не подтирание соплей взрослому мужику, который возомнил себя пупом земли только потому, что у него красивая морда и папины инвестиции!
Он перехватывает мою руку. Его пальцы горячие, жесткие, они сжимают мое запястье.
Мы стоим так близко, что я чувствую терпкий запах его парфюма — сандал и цитрус. Его ноздри раздуваются от гнева.