«Славик без тебя расцветет! А ты сгниешь!» — визг свекрови эхом бьет по ушам.
Славик.
Мой жалкий, трусливый почти бывший муж.
Он жил здесь.
Он настраивал наш домашний роутер.
Он знает девичью фамилию моей матери и кличку моего первого кота, которые стоят на всех моих паролях.
А спит он с Настей. С главным экономистом компании-подрядчика. С той самой силиконовой брюнеткой, чьи финансовые махинации я сегодня с таким наслаждением раскатала в тонкий блин в строительной бытовке.
— Настя… — выдыхаю я, и меня начинает бить крупная, неконтролируемая дрожь. — Это она. Я сорвала ей кормушку, пригрозила аудитом. Она поняла, что ей конец, и решила украсть наши технологии, чтобы продать конкурентам. А Славика использовала, чтобы подставить меня! Они хотят повесить эту кражу на меня! Господи, меня же посадят…
Я чувствую, как комната начинает медленно кружиться.
Недосып, измена, сумасшедшая свекровь, а теперь еще и тюремный срок за корпоративный шпионаж.
Это слишком.
Моя новообретенная внутренняя стерва, тихо пискнув, падает в обморок.
Ноги окончательно отказывают. Я задыхаюсь от подступивших рыданий и лечу вниз, прямо в рассыпанную золу и муку.
Но я не успеваю коснуться пола.
Стальные руки перехватывают меня в полете. Руслан рывком, с пугающей силой прижимает меня к себе. Его ладони, горячие и широкие, ложатся мне на талию и спину.
— Тихо, — рявкает он прямо мне в макушку, и в его голосе звучит такая яростная, собственническая нотка, что я вздрагиваю. — Никто тебя никуда не посадит. Ты думаешь, я позволю какой-то вороватой кукле и твоему недомужу уничтожить моего сотрудника?
Я вцепляюсь обеими руками в его белоснежную рубашку, пачкая ее пеплом.
Меня трясет.
— Руслан Тимурович… они же украли все… Я убью его! — я вдруг начинаю истерично вырываться, колотя кулаками по его груди.
Слезы льются в три ручья, размазывая остатки тонального крема.
— Пустите меня! Я сейчас поеду к этой Насте и этот роутер ей в глотку запихну вместе с ее скрытыми работами! И Славика на куски порву!
— Обязательно порвем. Вместе. Я лично подержу его за ноги, пока ты будешь запихивать в него роутер, — Руслан вдруг усмехается.
Он легко, словно я ничего не вешу, подхватывает меня на руки, отрывая от земли.
— Но сначала мы отмоем тебя от кладбищенской земли или чем там в тебя швыряли.
— Поставьте меня! — всхлипываю я, болтая ногами в грязных чулках. — Я сама могу идти!
— Заткнись, Марина, — он несет меня по коридору, безошибочно направляясь в сторону ванной. — Твоя стервозность сегодня выполнила план на пятилетку вперед. Сейчас ты просто женщина, у которой нервный срыв. И я беру управление этим хаосом на себя.
Он ногой толкает дверь ванной.
Включает свет. Ставит меня на кафель, но рук не убирает, придерживая за плечи, потому что меня шатает.
Наши лица оказываются возмутительно близко. Я смотрю в его серые глаза и вижу там то, от чего у меня внутри все переворачивается.
Никакого холода и презрения.
Только бушующее пламя, от которого можно прикуривать, и обещание уничтожить любого, кто посмеет меня обидеть.