Открыл ящик, где заначка и домашние тетради.
И наткнулся взглядом на пачку японских фломастеров.
Двадцать четыре цвета. Прозрачный пластиковый пенал. Яркая переливчатая вставка — радуга над горой Фудзи, мелкие буквы, которые я не читаю, но которые всегда казались красивыми.
Привет из прошлого.
Я помнил, как их покупал. В «той» жизни полгода экономил на школьных обедах — брал только стакан компота и булочку за три копейки, остальное откладывал. Хотел подарить Ленке на 8 Марта. Продумывал, как скажу, что именно скажу. Репетировал перед зеркалом — дурак малолетний.
Потом постеснялся. Засунул с глаз подальше. 8 Марта прошло. Ленка получила от кого-то гвоздики и ни о чём не догадалась.
Я усмехнулся своей тогдашней наивности. Тогда казалось, что самое страшное в жизни — это не суметь подарить фломастеры.
Закинул пачку в дипломат. Пригодятся. У нас с Ленкой теперь совсем другой разговор.
Вылетел из подъезда, завернул за угол на полном ходу — и чуть не сбил её.
Ленка стояла, нахохлившись, как замёрзший воробей.
— Ну ты и спать, Пахомов! — буркнула она вместо приветствия. — Брат твой ещё минут десять назад прошёл.
Мордашка у неё была помятая, но выглядела она всё равно неплохо. Благородная бледность шла ей — придавала какую-то драматическую утончённость,
— Здорово, алкоголик, — усмехнулся я. — Если совсем плохо — можем подняться. Родителей нет, похмелю по-быстрому.
Ленка позеленела. Замотала головой так интенсивно, будто я предложил ей прыгнуть с крыши.
— Понял, — кивнул я, шагая в сторону школы. — Вчерашний коктейль — штука убойная. Башка трещит, сам чувствую. Но утро есть утро. Цена, Лен. Как и всё остальное в жизни.
— Слушай, Пахомов, не борзей! — Ленка резко остановилась, набрав в грудь воздуха. — Если я вчера и… и если я тут стою как дура и тебя жду — это ещё ничего не значит!
Я смотрел на неё и невольно улыбался. Красивые девчонки никогда не извиняются первыми. Зачем, если мир и так подстраивается. До поры.
— Так, Лен, опаздываем. Если что хотела сказать — говори. Или пошли уже.
— Да пошёл ты, Пахомов!
Она развернулась и бодро зашагала к школе.
Я перешёл дорогу и пошёл параллельно — по другому тротуару, на расстоянии.Зачем объяснять.
— Пахомов, ты чего так медленно тащишься?
Я обернулся.
Юля. Та самая, которая в своё время просветила меня насчёт англичанки- репетитора .
Догоняла меня мелкими быстрыми шажками, портфель подпрыгивал на плече. Щёки розовые от холода, очки слегка запотели — только что из тепла.
— О, привет, Юль. Да, утро не задалось.
Я покосился на удаляющуюся спину Ленки. Прибавил шагу.
— Слушай, — сказала Юля, пристраиваясь рядом. — Я насчёт репетиторства. Ты не сердись на маму. Она сказала — даже узнавать не будет.
— Да брось. Всё нормально. Я уже другие варианты нашёл.
— Правда? — она бросила на меня быстрый взгляд поверх очков. — Ну и слава богу.
Помолчали. Потом она всё-таки добавила — видно, её эта тема не отпускала:
— Понимаешь, тут же всё по знакомству. А репетитор — это ж деньги.. Мама говорит, это как бы незаконно. Она связываться не хочет.