– А где принц? – Цзялянь не собиралась с утра пораньше портить себе настроение из-за новостей о новой супруге.
Государь волен влюбляться в кого ему будет угодно, а ей совершенно не хотелось ввязываться в соперничество с другими женщинами и бороться с ними. Пустая трата энергии.
– Глава телохранителей Юйвэнь увел его на тренировку по боевым искусствам.
– Пойду посмотрю, что там происходит. Ребенку только три года, какие еще боевые искусства? Какой же бесчувственный у него отец, – произнесла Цзялянь, поднявшись с кровати.
Юйвэнь Ху признавал только ратные подвиги и считал, что науки и искусства бесполезны, а потому приказал Юйвэнь Юньфэю обучать сына военному делу. Государь твердо верил, что власть в стране можно удерживать только силой, и не слушал Мужун Цзялянь, которая считала, что мужчина должен не только мечом махать, но и разбираться в науках и гражданском управлении.
– Госпожа, позавтракайте для начала. – Амань подозвала Фэнъи с медным тазом и принялась прислуживать Цзялянь, пока та совершала утренние омовения.
Мужун Цзялянь подумала и решила, что служанка права. Сев перед бронзовым зеркалом, она обнаружила, что лицо ее исхудало и осунулось, а глаза поблекли, точно цветок, что так и не успел раскрыться, как был побит дождем и сорван ветром. Мужун Цзялянь не желала затеряться среди роскошных девушек императорского гарема, она и сама хотела блистать, с радостью проводить каждый отведенный ей день – пусть и без любви государя. Неужели без его обожания она не сможет жить ярко? Тут девушка резко вспомнила сон, как жестоко и бессердечно государь поступил! Она тут же поняла: ее красота – гарантия ее выживания, а не игрушка, другим на развлечение.
– Амань, сделай мне «макияж цветов персика», – Цзялянь высоко вскинула голову.
Небеса одарили ее прекрасными чертами лица, так почему бы не проявлять любовь к самой себе? Почему бы не радовать саму себя?
– Госпожа, неужели какое-то радостное событие случилось? – поинтересовалась Амань, поднося ларец с украшениями и косметикой.
– Я иду встретиться с сыном, это самое радостное событие, какое только может быть! Впредь ты будешь каждый день делать мне модный макияж, – уголки глаз Мужун Цзялянь взметнулись вверх, придавая ей изящество зрелой женщины.
– Великий Будда, что это с вами сегодня случилось? Вас зельем кто-то опоил или, может, лиса-оборотень в вас вселилась? – запричитала Амань, взмолившись к Будде.
– Амань, неужели женщина должна украшать себя только ради того, кому нравится? – склонив голову, спросила Цзялянь тридцатилетнюю старую деву.
– В древних текстах говорится именно так, это мудрость предков, которую они передали нам, а значит, в ней есть резон, – отозвалась Амань, ласково расчесывая черные волосы девушки и аккуратно убирая их с ее лба.
– Женщина украшает себя для того, кому нравится. Верно! А я жадная – я хочу для себя быть красивой! Себя радовать! – самодовольно заявила Мужун Цзялянь, от улыбки на ее щеках проступили ямочки.
Через тюль у окна девушка увидела Юйвэнь Юньфэя, который приближался ко дворцу, ведя за руку маленького принца. Цзялянь узнала его – когда-то Юньфэй был слугой в поместье Мужун. Вот как мир тесен! Хоть сейчас он и стал наставником принца, но все так же должен подчиняться ее приказам.