– Он… ему тоже нелегко пришлось. Все, лишь бы выжить, что тут скажешь, вот и пришлось сдать родственника – малой кровью отделался, – свесив голову, ровным тоном ответил Юйвэнь Юньфэй.
Цзялянь задумалась: он так спокоен, потому что привык видеть уродливую сторону человеческой натуры или потому что сам настолько жесток и беспощаден? С прискорбием девушка обнаружила свою беспомощность – она не в состоянии даже разгадать, что на душе у главы телохранителей, даже он прозорливее ее.
– Значит, Юйвэнь Сюна ждет неминуемая смерть? – Цзялянь вскинула лицо к небу.
Утренняя заря заполонила все вокруг, так похожая на наш мир, тяготеющий к показухе и бахвальству.
– Верно, весь его род также будет подвергнут истреблению! Казнь назначена через месяц!
– Неужели государь хочет с корнем вырвать его? – Цзялянь закрыла глаза, слезы хлынули по ее щекам – как это похоже на то, что случилось с ее семьей, с ее родителями!
– Госпожа, это природа борьбы за власть. Убить одного соперника недостаточно, чтобы обеспечить себе выживание. Необходимо вырывать заразу на корню, чтобы предотвратить дурные последствия, так повелось с давних времен. Женским милосердием великих дел не сотворить, к трону оно дороги не проложит. – Сердце Юйвэнь Юньфэя было твердым, словно камень, вот уж и правда – хороший слуга, на славу выдрессированный государем.
– Ты его арестовал, и ты же приведешь приговор в исполнение, верно? – обсуждать не было смысла, власть слезам не верит.
Цзялянь затрясла стебель бамбука – в ушах стоял крик Юйвэнь Сюна, звавшего ее на помощь во сне.
– Так точно, госпожа, – в голосе Юйвэнь Юньфэя прозвучали едва заметные нотки тревоги.
Цзялянь направилась в глубь бамбуковой рощи, здесь было еще укромнее. Она часто играла здесь с сыном в прятки. Юйвэнь Юньфэй колебался, не зная, догнать девушку или остаться на прежнем месте.
– Ах! – воскликнула хрупким голосом Цзялянь, поскользнувшись в глухих зарослях бамбука.
Юйвэнь Юньфэй подчинился своему инстинкту защитника и, бросившись ей на выручку, помог девушке подняться. Улучив момент, Цзялянь обхватила его за талию и сорвала висевшую на поясе нефритовую табличку. Крепко стиснув ее в руке, она встала на ноги и, прижавшись к его лицу, прошептала на ухо:
– Ты поможешь мне спасти Юйвэнь Сюна, а иначе я сообщу его величеству, что ты домогался меня!
– Супруга Мужун, вам жизнь, что ли, не дорога? Как вы смеете угрожать мне? – Юйвэнь Юньфэй был не из трусливых – он ответил на ее запугивание тихим суровым голосом, побагровев от злости и сжав кулаки.
– Ты же сам меня научил – смерти одного соперника недостаточно, чтобы обеспечить себе выживание, – распрямившись, Цзялянь подошла к нему вплотную – раз уже раскрыла карты, отступать нельзя. – Твоя нефритовая табличка у меня, что я скажу – тебе неподвластно. Кроме того, неужели ты думаешь, что наш подозрительный и ревнивый государь поверит тебе, а не супруге, которая ему сына родила? – Цзялянь взмахнула табличкой перед его носом, послав ему обаятельную, самодовольную улыбку.
– Верните мою нефритовую табличку, – Юйвэнь Юньфэй притворился, что сейчас отберет ее.