Аккуратно, стараясь не тревожить серый ковер на полу и не дышать — страшно было представить, какая тут метель поднимется, если я чихну — достала платье из шкафа. Слава Богу, оно не пострадало. Аккуратно надела и на цыпочках, почти летая по воздуху, вышла в коридор и только там позволила себе стряхнуть пыль с форменных туфель и громко, с негодованием чихнуть.
Выданные мне туфли были чуть велики, как и платье, но экономка обещала заказать новые по размеру, а платье нужно было подшить. Надеюсь, сегодня между битвой с домовым и хозяйственным делами, я успею это сделать.
Умываться пришлось в прачечной, и местное мыло воняло так, что я пообещала себе купить привычное, с ароматом. Некоторые вещи все же сложно принять.
Дальше этот день можно было смело назвать моим личным кошмаром, потому что все, что мне не поручали, заканчивалось катастрофой. Я разбила три тарелки, пять раз упала — ноги сами собой спотыкались о внезапно появившиеся под ними тазы, поленья, корзины.
С кухни меня от греха подальше отослали, отправив мыть лестницу.
Первый раз ведро решило опрокинуться еще у прачечной, но я успела его подхватить. Второй раз оно полетело с четвертого этажа, пересчитывая жестяными боками каждую ступень. Вышедший на грохот управляющий, узрев кувыркающееся по ступеням ведро, только вздернул брови и посторонился, дабы брызги грязной воды не попали на него.
А я молча принялась вытирать потоки воды, стекающие по ступеням.
К середине дня на меня начали коситься и шептаться о проклятии. Еще немного — и меня выставят вон, как разрушителя поместья.
День был воскресным. Более того, праздничным — Вербное воскресение, и большая часть слуг получила выходной. Потому свидетелей моих несчастий было не так уж и много.
Хозяева с утра тоже уехали на службу, после собирались к кому-то в гости в Царское село на праздничный обед. Дома оставалась лишь княгиня, которой все так же не здоровилось.
Я продержалась почти до вечера, потом не выдержала и сказалась больной.
Глянув на меня с жалостью, словно я уже при смерти лежала, экономка отпустила меня в комнату, еще и позволила взять с собой рыбных пирогов и чая. Видимо для того, чтобы утешить и подбодрить. С ней мне однозначно повезло. Другая бы уже выгнала вон. А эта даже не намекнула о том, что завтра выставит меня на улицу.
Кажется, я недооценила домового…
Я пыталась улавливать веяние его силы, но во-первых, оно было чрезвычайно мало, а во-вторых, сама я силу в ответ использовать не могла. И все, что мне оставалось — это уворачиваться от падающей на меня из шкафа бадьи с мукой. Не очень удачно, часть муки все равно попала на платье. Или ходить мелкими шажками, глядя себе под ноги. И все равно я проигрывала…
Когда я вошла в комнату, та выглядела еще хуже, чем утром. Паутины прибавилось, пауков стало трое. Где-то в углу пискнула мышь, поскребла, намекая, что теперь она тут тоже живет — соседкой.
Похоже, кто-то всерьез вознамерился выселить меня из дома.
Паскудник!
Главное, лично ему я ничего не сделала, не считая того, что назвала пыльной соплей.