А я не собаку боюсь, а того, что его сиятельство сейчас заглянет в комнату и обнаружит там склеп из пыли.
— Можно? — он внаглую попытался протиснуться между мной и косяком. Судя по звукам у меня за спиной, Панч обнаружил мышь и счастливо пытался до нее добраться.
— Конечно, ваше сиятельство, — спохватилась я, когда мужчина почти коснулся моей груди плечом.
Отодвинулась, освобождая проход, с обреченным лицом повернулась и обомлела… Комната была девственно чиста, даже паук исчез, как и пирог — на столике только стакан с чаем остался.
— Панч, иди сюда, паршивец, — Юсупов наклонился и без церемоний вытащил собаку за лапу из угла, подхватил на руки.
— Что же ты пустой чай пьешь? — попенял мне мужчина. — Сегодня праздник, всем пироги испекли, сходи на кухню, возьми.
Да я уже… Только его у меня забрали, еще и нагрубив при этом.
— Ты ведь новенькая. Аксинья, да? — спросил он, словно между прочим, сам продолжая рассматривать мою комнату, словно надеясь обнаружить в ней нечто неприличное или подозрительное.
— Да, ваше сиятельство, — я совершила книксен.
Было странно стоять рядом с Феликсом и понимать, что он меня не узнает. Не помнит, как мы водили хороводы на елке, и он угощал меня шоколадными конфетами, называя «мой ласковый друг». Как играли с его псом Клоуном — большим шалуном и умницей.
Я ненавидела Рождественские елки, которые лишь на короткое время дарили мне чувство равности к гостям и… ждала их с нетерпением целый год.
— Будет что-то нужно — обращайся к управляющему, не стесняйся, — кивнул мне Юсупов мне и вышел, держа все порывающуюся разобраться с мышью собаку на руках.
Я выдохнула, на ослабевших ногах добралась до кровати, чтобы рухнуть на нее…
Меня едва не поймали, однако обошлось. Не представляю, что пришлось бы врать Юсупову, дабы объяснить засилье пыли в комнате. И правду не скажешь. Война с домовым вызвала бы еще большие подозрения. Просто так ведь домовой не ополчается…
— Спасибо, — громко сказала я потолку. Ответом меня не удостоили.
Николай встретил вернувшегося брата насмешливым взглядом.
— И как проверка? — спросил он, уже видя разочарование на лице Феликса.
Тот пожал плечами.
— Девица, как девица. Две руки, две ноги. Рыжа, забавна, манерам обучена. Из нее выйдет неплохая горничная. Нужно будет матушке намекнуть.
Панч подтверждающе тявкнул и ткнулся в ногу хозяина, выспрашивая вкусняшку.
— Однако это не объясняет того, что кто-то навещал хранителя, — Феликс рассеяно потрепал собаку по ушам. — Кормил кровью. И тот даже не стал говорить мне, кто это был.
— Подозреваешь ее? — спросил Николай, посерьезнев.
— Подозревал, — поправил его брат, садясь в кресло и беря блюдце с пастилой. — Но я поговорил с Григорием Ефимовичем. Девица отслужила у Щербаковой, а та требовательна к прислуге. Значит, выучку получила отменную. Ну и храбрости ей не занимать. В первый день службы пойти в верхние комнаты… Либо наглая, либо не просто прислуга. И уж точно не она была у хранителя.
— Не думаешь, что она вызвалась отнести поднос, потому что пожалела тех, кто уже ушел отдыхать? — возразил с улыбкой Николай, наливая себе чай. — И разговор не подслушивала, а ждала, когда подойдет лакей, стесняясь одной заходить в комнату полную мужчин? А к хранителю вполне мог и дядюшка наведался, когда навещал нас аккурат после ареста отца. Отвечать же тебе хранитель не стал потому, что ты его не о так спросил. Сам знаешь, старик с годами стал вреден и все еще считает нас детьми.