Она знала мое имя. Я не был уверен, что это хороший знак. Должно быть, на каждого ученика у нее было досье, в которое она заглядывала, прежде чем принять его в своем кабинете. Если там сохранились сведения о моей схватке с Фабьеном в песочнице во второй группе детского сада, я пропал.
Окно кабинета выходило на школьный двор, штор на нем не было. На улице была прекрасная погода. Лучше бы я был там. Тем более что мне было в диковинку, чтобы целый двор, в этот момент пустынный, был только в моем распоряжении.
– Расскажи мне, что произошло.
Директрисе было примерно столько же лет, сколько моей маме. Но у нее был не такой строгий вид, что могло показаться парадоксальным. Возможно, это из-за того, что мама носила очки. У директрисы был очень нежный голос. Таким голосом на детей не кричат.
Мне было немного страшно, но я постарался рассказать. Выступать на публике – это одно, а объясняться перед директрисой – совсем другое. Я начал с носков, приподнял брючины, чтобы убедить ее, что я говорю правду, объяснив заодно всю историю дней недели и цветов.
– Мне придется попросить тебя перейти к сути, иначе мы будем разбираться до завтра.
Дело во мне или мягкость в ее голосе начала исчезать? Но ведь носки – это главное. Ну ладно. Сократим. Так как же объяснить все просто?
И в этот момент, пока я искал вдохновения в моем отражении в стекле, моя жизнь резко изменилась.
Она была там.
В дальнем конце школьного двора.
Сидела на скамье.
На этой скамейке никто никогда не сидел. Таким было негласное, но очень строгое правило. Разрешено было стоять на ней. Можно было использовать как трамплин или как ступеньку, чтобы достать мяч. Но на этом все. Я не знал, кто составил общие правила использования школьного двора, но мне все показалось абсолютно логичным, когда мне объяснили. Я был не из тех, кто воюет с авторитетами. Впрочем, вернемся к авторитетам.
– Вивиан?
– Да, мадам, извините.
Мне хотелось узнать, видит ли она девочку на скамейке. Вдруг это плод моего воображения? Возможно, я ударился головой и не заметил этого. Но если это ученица, то почему она не в классе? Если это не ученица, тогда что она там делает? Я не всегда обращал внимание на моих товарищей, но я был уверен, что эту девочку никогда раньше не видел. Но я не стал ничего спрашивать у директрисы. Рефлекс выживания, наверное.
Что касается инцидента, то я решил придерживаться фактов, представив их под благоприятным для меня углом. Я объяснил, что это всего лишь недоразумение, что мне разрешили встать сзади, но скамейки слишком узкие, и, как вы понимаете, падение было случайностью.
При слове «скамейки» я тайком посмотрел на улицу. Скамья на месте, девочка тоже. Ее как будто ничего не беспокоило. Она сидела в центре, совершенно прямо. Все внимание девочки было поглощено открытой посередине книгой, лежавшей у нее на коленях. С того места, где я стоял, невозможно было рассмотреть обложку. Но если судить по формату, то я бы сказал, что это роман. В любом случае книга не была похожа на учебник. Я знал, что нельзя тревожить того, кто читает (особенно если это моя мама, обладающая бесконечной властью надо мной). Но я никогда еще не видел такую степень абсолютной отрешенности, совершенного покоя из-за погружения в чтение. Правда, когда я начинал смотреть, как мама читает, она сразу откладывала книгу и спрашивала, почему я не нашел ничего лучшего, чем ее рассматривать. Я никогда не пытался узнать, что ей так нравится в чтении.
