Мы выходим из школы, и солнце сразу бьёт в глаза — яркое, июньское, живое. Асфальт уже тёплый, воздух пахнет листвой и свободой. Свободой — странное слово. Раньше оно значило каникулы. Теперь — взрослую жизнь.
— Ну всё, — говорит Вика, щурясь. — Мы официально больше не школьницы.
Я усмехаюсь, но внутри почему-то щёлкает тревога.
— Звучит страшно.
— Да ладно тебе. Это же круто! Универ, новые люди, вечеринки, общага…
— Я не в общагу, — перебиваю я. — Я дома буду жить.
Она смотрит на меня хитро, прищурившись:
— Конечно. Потому чтокто-то не хочет уезжать из города.
Я делаю вид, что не понимаю.
— Эх, Алина. Ты такая умница. Могла бы попробовать и куда получше поступить. У тебя есть все шансы. Ты умнее, чем думаешь.
— Потому что факультет тут хороший. И реклама — это перспективно. — начинаю приговаривать. Этот текст я выучила еще год назад и всем его предлагаю.
— Угу, — тянет Вика. — И совсем-совсем не потому что тут Руднев.
Имя падает между нами, как камешек в воду. Круги расходятся по груди.
— Вика…
— Что Вика? Я же не слепая. Ты на него смотришь так, будто он последний человек на планете.
Я отвожу взгляд на дорогу. Машины проезжают, шины шуршат по асфальту.
— Просто… — тихо говорю я. — Я хочу, чтобы всё сложилось. Учёба. Жизнь. Всё.
— Сложится, — уверенно отвечает она. — Я вот на психолога подам. Буду вправлять мозги таком вот как ты. Напишу какую-нибудь диссертацию. Представляешь? Моё имя — мелким шрифтом внизу.
— Мелким?
— Ну ладно, крупным, — смеётся она.
Я тоже улыбаюсь, но внутри всё равно щекочет страх. Будущее кажется огромным залом с сотней дверей — и ни одной таблички.
— Вик… а если мы не справимся?
Она пожимает плечами:
— Тогда будем разбираться по ходу. Все взрослые так делают, просто притворяются, что знают план.
Я фыркаю. Звучит подозрительно правдоподобно.
— Слушай, — она толкает меня локтем, — ну что, сегодня встречаемся? Теперь можно отдыхать и не горбатится над учебниками, времени полно.
Сердце чуть ускоряется.
— Давай. Во сколько?
— Вечером напишу всем.
— Хорошо.
И мы идём дальше по улице — уже не школьницы, но ещё не взрослые. Где-то между. Мы прощаемся с Викой возле остановки. Она уходит домой, а я жду свою маршрутку. Пока стою, звоню родителям и сообщаю результаты. Они очень рады и говорят что нисколько не сомневались. Обещают вечером торжественный ужин.
Подходит моя маршрутка и я залезаю в нее. Она трясётся на кочках, будто тоже нервничает вместе со мной. Я сижу у окна, прижав колени к сиденью, и смотрю, как июнь скользит мимо — витрины, деревья, люди в лёгкой одежде. Лето только началось, а кажется, будто всё уже на пределе: воздух, солнце… и я.
И, конечно, мысли снова о нём.
Макс появляется в голове без приглашения — как песня, которая сама включается. Я вижу его плечи, руки, ленивую улыбку. Слышу голос — низкий, чуть хриплый, будто он только что проснулся. Он иногда называет меня «принцесса», в шутку, мимоходом, не вкладывая ничего особенного. А у меня от этого слова внутри всё переворачивается, как будто он коснулся меня ладонью.
