Тяжелая входная дверь с тугой пружиной хлопнула за нашими спинами, отсекая тепло. На улице мороз за сорок минут стал еще злее. Воздух застыл, превратившись в колючую взвесь.
Следом за нами выскочили Федя, Шурик и Сашка. Они буквально вывалились из подъезда, жадно хватая ртами ледяной воздух, будто только что вынырнули с глубины. Федя сразу подлетел ко мне и с размаху хлопнул по плечу. Лицо у него сияло, как начищенный пятак.
— Игорян! Ну ты выдал! Я ни хрена не понял про нефть, но как ты этого очкарика приложил — это же чистый кайф! У него аж челюсть задрожала!
Шурик и Сашка стояли чуть поодаль, переминаясь с ноги на ногу. Они смотрели на меня с каким-то тупым, заторможенным восторгом. Для них всё, что произошло за столом, было сродни разговору на китайском. Они не вникали в суть — для них важен был сам факт: их ровесник «насувал» взрослым и влиятельным дядькам, и ему за это пока ничего не было.
— Слышь, — Шурик шмыгнул носом и поправил шарф, — а ты че, реально в зубной собрался? Там же химия, физика и всё такое… Ты ж вроде как мы, на тройках перебиваешься.
Я посмотрел на курящего Олега, и меня аж вывернуло — так захотелось затянуться. Старая привычка из той жизни, где сигарета была единственным способом не сорваться на крик в кабинете. Поймав мой взгляд, Олег молча протянул пачку. Я уже потянулся было к ней, но вовремя одернул руку. Пятнадцатилетние легкие не заслужили этой дряни, да и контроль над телом — штука хрупкая.
— Физика — это фигня, Шурик. Жизнь — вот где настоящая физика. Сопротивление материалов, понимаешь?
Шурик непонимающе моргнул. Федя снова заржал: — Да забей ты! Игоряна просто прорвало. Он теперь у нас мозг! Пошли к гаражам, у Сани там «заначка» прикопана, надо же этот цирк отметить.
Олег, который до этого молчал, вдруг шагнул ко мне. Он единственный из них не выглядел веселым. — Идите, пацаны. Мы догоним.
Когда они, пригибаясь от ветра, скрылись за углом пятиэтажки, Олег посмотрел на меня в упор: — Ты что творишь Я видел, как он на тебя смотрел. Игорь, это опасно. Такие люди не просто «слушают». Они берут на карандаш.
Я посмотрел на окна квартиры на третьем этаже. Там, кажется, в форточку курил товарищ майор — красный огонек мерцал в темноте. — Пусть берут, Олег. Времена меняются. Скоро их карандаши будут стоить меньше, чем эта сигарета. Скоро сюда войдут деньги, и только они будут решать, кто прав. Ладно, пойду я внутрь. Мне не в кайф сопли с вами морозить. Закончите — приходите.
Я потянул на себя тяжелую дверь подъезда. Инстинктивно, на уровне подкорки, почувствовал: в темном тамбуре кто-то есть. Запахло не просто морозом и сыростью, а чем-то чужим, резким.
Я открыл вторую дверь. В полумраке лестничной клетки, прямо в проходе, стояли «братаны». Ну и мерзкие же морды в этом свете… На мгновение сердце накрыло ледяной волной ужаса. Страх сковал тело — старый инстинкт подростка перед превосходящей силой. Но как пришел, так и ушел. На его место встала холодная, злая пустота.
Брат Виталик, этот перекачанный бульдозер, среагировал мгновенно. Схватив меня за отвороты рубашки, он с силой впечатал меня в бетонную стену. Его лицо было красным, в глазах — тупая ярость. Он явно затаил обиду еще там, за столом, и теперь решил «вернуть статус-кво».