Я была с ней не согласна и собиралась на приданое выделить немного серебра из собственных скромных запасов. Но главное — покупать я планировала на пару вещей больше, чем отдать служанке. Вряд ли лавочник доложит кому-то о юбках и шерстяных платьях.
От сарафана я отказалась. Во-первых, служанка из дома княгини точно не будет носить сарафан, ибо в Петербурге в нем ходили совсем уже бедняки или только что приехавшие из деревни. Даже работницы фабрик покупали себе готовые платья или юбки с блузками. Никакого шелка или кружев. Все простое, добротное и немаркое.
Единственное неудобство — служанка была выше и крупнее меня, так что одежду придется перешивать. Ничего, должно же было когда-то пригодиться мое обучение шитью в пансионе.
Аксинья еще долго утопала в благодарностях, раза три прочувственно высмаркивалась в платок и не уставала называть меня «ангелом».
В поход за приданым она порывалась идти со мной или просила просто выделить ей денег, чтобы барышня не надорвалась случаем.
— Да и торговаться вы не умеете… — многозначительно заметила она.
Но я отговорилась тем, что приданое — мой подарок и покупать его я буду сама, а с торгом прекрасно справится Вильгельмина, которая одним своим постным видом вводила лавочников в тоску, а уж как педантично она проверяла каждый шов…
К концу нашего визита в лавку цена, бывало, и в два раза уменьшалась.
Diese Wilden* — дикари нем.
Глава 5ч2
К ночи перед отъездом все было готово. Поддельный паспорт, рекомендация, деньги. В потертом саквояже — вещи. Дом мне предстояло покинуть с рассветом уже в чужом обличье. О ключах к входной двери я позаботилась заранее.
Прислушалась к ровному храпу, доносящемуся из примыкающей к моей спальне комнаты Вильгельмины. Приняв капли, фрау спала сном честного человека, выполнившего свою работу и не мешающего мне заниматься не совсем законными делами.
Вчера у меня состоялся непростой разговор с отцом.
— Орлов-Давыдов? — недовольно хмыкнул он. — Всего лишь граф.
Аппетиты батюшки росли, что облака перед грозой.
— Но денег у них много, а земли еще больше. Уверен, они попытаются от тебя откупиться. Не продешеви, — погрозил он мне пальцем.
— Развод только через год. И хитростью — потом научу как — проберись в спальню к мужу.
Меня затошнило, но я кивнула, не решаясь спорить. В глазах отца еще ярче, чем прежде пылал огонь безумия, и мне хотелось одного — поскорее покинуть этот дом.
Похоже, батюшка убедил себя в том, что я послушная игрушка в его руках и твердо верил в искренность моего желания пострадать за род Демидовых: подвергнуть себя унижению, растоптать репутацию, получить проклятие от Юсуповых.
И ведь ради чего? Ради титула графа? Еще и в спальню к мужчине лезть?
— Родишь наследника — я тебя признаю. Сын твой законным наследником станет. Вышневец отремонтируем. Ребенку нужен свежий воздух, чтобы расти сильным и здоровым.
Отец все же посчитал нужным обозначить для меня цену. Понимал, что я могу и не решиться возлечь с мужчиной. Решил подсластить горечь унижения титулом княгини Сан-Донато и положением законной дочери Демидовых.