Нужную комнату было действительно найти не сложно по доносившимся оттуда громким голосам, и я замедлила шаг, подходя к ней.
— Ничего не понимаю, — растерянно произнес Николай, — она же призналась, что имеет чувства к Петру. Тогда почему выбрала Сержа? Что за странности?
— Эта женщина самая большая странность, которая мне попадалась, — донесся до меня бас Петра Голицына. — Ее поступки не поддаются объяснению.
— С головой она не дружит, вот и все объяснения, — едко заметил Феликс. — Ясно же, что девица душевнобольная. Куда только ее папаша смотрит, позволяя ей совершать такие глупости и выходить замуж. Брачная вендетта! Придумали же! У нас не Средневековье.
— Средневековье не средневековье, — мудро заметил Сергей, — однако по закону она имеет право требовать от нас не только замужества, но и ребенка. Род Демидовых потерял наследника.
— К черту это требование! — выдохнул Голицын. — Ты же знаешь, наши отцы ни при чем. Никто из них не убивал Элима. Да и кому тот был нужен? Тощий, вертлявый, глупый сопляк!
— А заговор? — глухо возразил Николай.
— Еще большая глупость, — отмахнулся Феликс. — Наш батюшка никогда не пошел бы против императора, с которым ты, братец, вскоре должен был породниться. Тут скорее замешаны те, кому не нравилось наше возвышение.
— Еще скажи, что под удар попали лишь вы, — не согласился Петр. — А ты так говоришь, Серж, словно уже согласен жениться на ней.
— Сам знаешь, эта сумасшедшая мне не по душе. Еще и влюбленная в тебя. Раз она тебя любит, сам ее и забирай.
За спиной послышались тяжелые шаги, и я торопливо постучала в дубовую дверь буфетной:
— Ваше сиятельство, подать ужин?
— Заходи, — донеслось из-за двери.
Я вошла, не поднимая глаз. Боялась, что выдам себя, стоит нам столкнуться взглядами. Обсуждают меня, словно свинью на базаре, которую должны купить. Пихают друг другу: ты женись, нет, ты. Так бы и вывернула этот поднос на них. Петру бы икру по лицу размазала. Феликсу прическу салатом украсила бы. Николаю овощным рагу запустила бы. А жениху моему драгоценному мозги кипятком промыла бы. Ишь, недовольны моим выбором. А я возьму — и передумаю. Петра женихом переназначу!
Вошедший следом лакей помог сервировать стол.
Когда мы закончили, я присела в книксене и, все так же не поднимая головы, удалилась.
Мы с лакеем молча двинулись на кухню — он за блинчиками, а я отпроситься к себе — отдыхать.
— Новенькая? — поинтересовался Петр, когда за слугами закрылась дверь. — Не видел ее, такую рыжую, здесь раньше.
— Похоже, новенькая, — согласился Николай. — Григорий Ефимович хотел нанять людей, оставшиеся не справляются.
— Пару минут у дверей стояла, разговор наш слушала, — лениво добавил Феликс.
— Почему не предупредил? — возмутился Сергей.
— Если бы стали секретное обсуждать — остановил бы, — и младший Юсупов потянулся к графину с вином, налил полные бокалы.
— За вендетту, которую мы отменим, — поднял он свой бокал. Друзья чокнулись.
— Уволишь? — спросил Петр, наливая себе второй.
Феликс пожал плечами.
— Я, Петруша, людям сгоряча головы не рублю. Послежу сначала, откуда к нам эту рыжую занесло, а после уже казнить буду.