И тут с потолка каплей отделилась тень, рухнула на пол, вставая комком пыли, из которого показались ножки-ручки, потом голова с рыжей метелкой-бородой, а над бородой — нос-картошка и вытаращенные глаза-пуговки.
— Ну что ты там хорошего нашел?! — завопил домовой, воинственно наступая на меня. — Вражина она, как есть вражина. Гнать ее метлой надо. Ишь чего удумала — в дом пробраться, да вынюхивать тут. Еще и под личиной прячется, будто мы ее распознать, наглицу, не сможем!
Я начала было отступать под напором домового, потом остановилась, вспомнила, как обыкновенно вела себя Аксинья с нахалами и воткнула руки в боки.
— И с чего это я вражина? — голосом тетки, которая любила ругаться с дворником у нас под окнами, спросила я. — И кого ты тут гнать метлой собрался, чих от пыли? Не разобрался, а туда же. Сам ты, вражья сила!
— Это я-то вражья сила? — истошно заверещал домовой, злобно подпрыгивая, как мячик. — Да я тебя… Да я тебе…
Я поймала его за шиворот в момент прыжка, подняла к лицу. Н-да, помыть бы его, а то и правда весь в пыли.
В носу нестерпимо засвербело от запаха пересушенного сена — не домовой, а сеновал ходячий.
— Ничего ты мне не сделаешь, козявка из пыли, — заявила я уверенно и, не удержавшись, чихнула — и в тот же миг в пальцах осталась пустота.
— Упустила, раззява! — раздалось торжествующее из левого угла.
— Угомонись, суседко, — урезонивающе проговорил хранитель. — Дело не простое. Разбирательства требует.
— Все тебе «непростое», — заверещало из другого угла. — Пока думать будешь, твой дом по камушкам разберут, а хозяев в каталажку упекут. Или заснешь, как тогда.
— Как тогда? — насторожилась я.
— Вы посмотрите на нее, лиса хитрозадая. Уже выспрашивает! — с упреком донеслось с потолка, и на меня сверху посыпалась какая-то труха.
— Гнать ее надобно! Приличные люди под личинами по домам не ходют!
А еще приличные люди обманом по поддельным документам на работу не устраиваются… В этом домовой был прав.
— Я помочь хочу, — проговорила. — Спасти вашего хозяина. Клянусь, слова мои правдивы.
И я вытащила из кармана передника маленький ножик — как знала, что пригодится — уколола палец и сбросила на камень пару капель крови. Алые точки полыхнули и впитались в него, словно в сухую землю.
— Сильный дар, хороший, — одобрительно прогудел хранитель и посветлел. Похоже, нынешние хозяева беднягу кровью не баловали. Оголодал.
— И только-то? — разозленно спросил домовой. — Ты лучше скажи, врет эта рыжая или нет.
— Правду говорит, — выдохнул камень, светлея еще больше и заставляя лишайник на боках потемнеть и осыпаться на пол.
— Тю-ю-ю, — разочарованно протянул домовой. — Обдурила небось.
— Вам, уважаемый, везде ложь мерещится, — с сарказмом заметила я, убирая нож и останавливая кровь. — От пыли совсем чутье потеряли.
— Что ты мне пылью в нос тыкаешь?! — и перед моим лицом повисла густая паутина, а на ней — жирный такой паук. Мы с ним ошалело посмотрели друг на друга. Паук явно не понимал, куда делся столь любимый им угол, а я не знала, как ему помочь.
— И даже визжать не будешь? — с исследовательским интересом уточнил домовой у меня за спиной.