Неожиданный поворот тропинки вывел нас на небольшую поляну, где и стоял дом Пег, а мы еще не успели даже толком приготовиться к тому, чтобы узреть его. Несмотря на страх, я глядел на ведьмину лачугу с любопытством. Это было маленькое шаткое строение с просевшей кровлей, примостившееся в совершеннейших сорняковых джунглях. Самым удивительным нам всем показалось отсутствие входа на нижний этаж, а ведь такой вход есть в любом приличном доме. Единственная дверь вела сразу на верхний, а взбираться к ней следовало по покосившейся лесенке. Вокруг не было никаких признаков жизни, за исключением – дурной знак! – крупной черной кошки, восседавшей на верхней ступеньке. Мы сразу вспомнили о зловещих намеках дяди Роджера. А вдруг эта кошка – сама Пег? Да ну, чушь! И все-таки как-то она не похожа на обычную кошку. Здоровенная – и такие зеленые, злодейские глаза! Ясное дело, с этим зверем что-то нечисто!
В напряженной бездыханной тишине Рассказчица уложила наши приношения на нижнюю ступеньку лестницы, а письмо пристроила поверх кучки даров. Загорелые пальцы Рассказчицы дрожали, а лицо было белее снега.
И вдруг дверь вверху распахнулась, и на пороге объявилась Пег Боуэн собственной персоной. Это была высокая поджарая старуха в короткой, драной, пошитой из дерюги юбке, едва прикрывавшей ей колени, в алой блузе и мужской шляпе. Босые ноги, оголенные руки, неприкрытая шея, да еще старая глиняная трубка во рту. Темное от загара лицо рассекали сотни морщин, а спутанные сальные волосы в беспорядке падали на плечи. Она хмурилась, а в сверкающих черных глазах не отыскалось бы ни искры дружелюбия.
До сих пор мы держались очень храбро, невзирая на внутреннюю, скрываемую от товарищей дрожь. Но тут наши натянутые нервы сдали, и нас охватила настоящая паника. Питер издал резкий вопль ужаса. Мы развернулись и помчались прочь – через поляну и в лес. Мы неслись по длинному склону холма, как безумные, преследуемые создания, в твердой убежденности, что Пег Боуэн поспешает за нами. Ох и дикая то была гонка – похожая на ночной кошмар из тех, что запечатлены в наших книгах снов. Рассказчица бежала впереди меня, и я припоминаю ее невероятные скачки, когда она перепрыгивала через поваленные стволы и мелкий кустарник, а еще ее длинные каштановые кудри, выбившиеся из-под красной ленты. Сесили позади меня тяжело дышала и между судорожными вдохами бросала противоречивые мольбы вроде «ой, Бев, подожди меня» и «ой, Бев, давай быстрее». Скорее слепой инстинкт, чем что-то еще, вывел нас из леса, не позволив потерять друг друга. Наконец мы оказались на лугу за родником. Над нами простиралось безмятежное жемчужно-розовое небо, вокруг мирно паслись коровы, астры кивали головками под ласковым ветерком. Мы резко остановились, с облегчением осознав, что находимся в родных пределах и что Пег Боуэн нас не сцапала.
– Ох, ну и страху я натерпелась, – пытаясь отдышаться и трясясь, выговорила Сесили. – Ни за что не повторю такое, просто не смогу, даже ради Пата.
– Рази можно так выпрыгивать на людей, – сконфуженно произнес Питер. – Я б, небось, не струхнул, коли бы знал, что она выйдет. А она вдруг как выскочит, я уж думал, мне крышка.
