Все мы тогда слишком уставали, чтобы молиться о чем-то особенном. Боюсь, порой и повседневные-то молитвы смазывались или наскоро бормотались с благочестивой поспешностью. Октябрь – напряженный месяц для ферм на холмах: нужно собирать яблоки, и эта задача поручалась в основном нам, детям. Из-за нее мы пропускали школу. Работа эта приятная и дающая возможность знатно повеселиться, но в то же время и тяжелая – по вечерам у нас сильно болели руки и спины. С утра все было упоительно, днем терпимо, а вот к вечеру мы еле добредали домой, и пылкий смех предшествующих часов угасал.
Некоторые яблоки следовало собирать крайне бережно. С другими это не имело значения: мы, мальчишки, залезали на деревья и трясли ветки, пока девочки не начинали громко просить пощады. Дни стояли свежие и бархатистые, с теплым солнцем и привкусом морозца, смешанным с пряными ароматами увядающих трав. Курицы и индюшки разгуливали повсюду, подбирая то, что накидало ветрами, а Пат как сумасшедший гонялся за ними по опавшей листве. Мир за пределами сада пребывал в царственном великолепии под сенью чистой небесной синевы, свойственной осени. Большая ива у ворот превратилась в роскошный золотой купол, а клены, разбросанные по хвойной роще, размахивали кроваво-красными стягами над мрачнымишишконосцами . Именно кленовыми листьями обыкновенно увенчивала свою голову Рассказчица, что невероятно ей шло. Ни Фелисити, ни Сесили не смогли бы носить такие венки. Обе эти девочки принадлежали к домашнему типу, плохо сочетающемуся с диким огнем, бегущим по венам Природы. Но когда Рассказчица украшала свои каштановые локоны алыми листьями, то казалось, как выразился Питер, будто они растут прямо на ней, словно золото, и пламя ее духа вырвалось наружу этакой короной, а кленовый венец воспринимался ее естественной частью – подобно тому, как полупрозрачный нимб воспринимается естественной частью Мадонны.
Ах, какие истории рассказывала она нам в те далекие осенние дни, населяя рыжие аркады персонажами старого мира! Сколько принцесс проскакало мимо нас на своих иноходцах, сколько расхрабрившихся кавалеров в бархате и перьях смело нарушало спокойствие Тропы дяди Стивена, сколько высокородных дам в шелках прогуливалось по этому пышному саду!
Наполнив корзины, мы относили их на чердак амбара, и там яблоки либо ссыпались в ящики, либо раскладывались на полу для дозревания. Разумеется, немало их было съедено в процессе, ибо, по нашим представлениям, работник заслуживал своей честной доли. Яблоки с наших личных яблонь складывались в отдельные бочки, подписанные нашими именами. Мы вольны были распоряжаться ими, как нам заблагорассудится. Фелисити продала свои наемному работнику дяди Алека и стала жертвой мошенничества, так как вскоре он сбежал, прихватив с собой яблоки и заплатив всего лишь половину полагающихся ей денег. Фелисити до сего дня не смирилась с этим обманом.
Сесили, добрая душа, отправила большую часть своих яблок в городскую лечебницу и, без сомнения, приобрела тем самым дивиденды в виде благодарности и морального удовлетворения, каковые невозможно получить в ходе обычных сделок купли-продажи. Остальные попросту съели свои яблоки либо же отнесли их в школу, где обменяли на разные сокровища, которыми обладали наши одноклассники и которые мы жаждали заполучить.
