В один момент Рассказчица и Питер стремительно рванули вперед в вопросе сновидений. Их сны неожиданно стали такими остросюжетными, жуткими и живописными, что всем остальным с трудом верилось, будто те двое не приукрашивают свои истории. Однако Рассказчица – человек чести, а Питер еще в раннем детстве был направлен тетей Джейн на стезю правдивости и, судя по всему, никогда с нее не сходил. Они торжественно поклялись, что описывают в точности то, что им снится, и мы были вынуждены поверить. Но нас не покидало чувство, будто здесь что-то нечисто. Питер и Рассказчица определенно делили какой-то секрет, и он оставался секретом целых две недели. Выведать тайну у Рассказчицы нечего было и думать. Уж что-что, а секреты хранить она умела, а кроме того, все две недели она была не в духе и то и дело непривычно раздражалась, так что мы сочли разумным не дергать ее лишний раз. Нездоровилось ей – так сказала тетя Оливия тете Джанет.
– Понятия не имею, что с этим ребенком, – говорила первая в тревоге. – Две последние недели она сама на себя не похожа. Жалуется на головную боль, аппетита нет, и цвета она ужасного. Если ей не получшает, придется вести к доктору.
– Начни вот с чего: дай ей добрую порцию мексиканского чая, – посоветовала тетя Джанет. – Я со своим семейством сэкономила кучу денег на счетах от доктора благодаря мексиканскому чаю.
Применили щедрую дозу мексиканского чая, однако это не привело к улучшению состояния Рассказчицы, которая, впрочем, продолжала видеть сны такого рода, что вскоре ее книга превратилась в настоящую литературную диковинку.
– Если в ближайшее время не разнюхать, почему у Питера и Рассказчицы такие сны, то всем остальным можно вообще бросать свои книги, – с досадой высказался Феликс.
И в конце концов мы таки разнюхали. Фелисити выудила секрет из Питера с помощью коварных уловок в духе Далилы, каковые со времен Самсона привели к краху столь многих злополучных мужей. Сперва она пригрозила, что больше никогда не будет с ним разговаривать, если он не раскроет ей тайну, а затем пообещала, что, если расскажет, она позволит ему идти рядом с собой в воскресную школу и обратно и даже нести ее книги. Питер не смог выстоять под этим двойным ударом. Он сдался и поведал секрет.
Я ожидал, что Рассказчица погрузит его в пучину презрения и негодования. Но она восприняла новость совершенно хладнокровно.
– Я знала, что Фелисити вытянет это из него рано или поздно, – сказала она. – По-моему, он молодец, что продержался так долго.
Как выяснилось, Питер и Рассказчица заманивали дикие сновидения к своим подушкам весьма простым способом – ели сытную, медленно перевариваемую еду прямо перед тем, как идти в постель. Тетя Оливия, разумеется, не имела об этом ни малейшего представления. Она позволяла им на ночь только простой здоровыйперекус , но Рассказчица в течение дня тайком утаскивала наверх из кладовой всякие лакомства, оставляя половину в комнате Питера, а половину – у себя. Результатом и являлись те самые видения, что приводили нас в отчаяние.
– Вчера вечером я съела кусок мясного пирога, – выкладывала она, – и кучу маринованных огурчиков, да еще два пирожных с виноградным желе. Но, кажется, не рассчитала, потому что мне стало так плохо, что я вообще не могла уснуть, и, соответственно, мне ничего не приснилось. Надо было остановиться на пироге и огурчиках, а пирожные не трогать. Питер так и поступил, и ему приснился элегантный сон, как Пег Боуэн поймала его и засунула вариться в тот большой черный котел, что висит у нее перед входом. Впрочем, он проснулся до того, как вода нагрелась. Да уж, мисс Фелисити, ловко ты все провернула. Но как же ты пойдешь в воскресную школу с мальчиком, у которого все штаны в заплатах?
