А между тем этот джентльмен молча вытащил бумажник, извлек оттуда купюру и торжественно вручил ее Рассказчице.
– Вот вам пять долларов, – произнес он, – ваша история стоила каждого цента. Вы и впрямь чудо. Однажды весь мир признает это. Я немало повидал, и мне приходилось слышать кое-что стоящее, но я никогда не получал такого удовольствия, как сегодня, – от этой истрепанной древней сказки, знакомой мне с колыбели. А теперь могу я попросить вас об одолжении?
– Разумеется, – сказала очень довольная Рассказчица.
– Изложите мне таблицу умножения, – попросил мистер Кэмпбелл.
Мы дружно вытаращились на него. Конечно, мистера Кэмпбелла можно назвать чудаком. Но зачем, ради всего святого, ему понадобилась таблица умножения?! Удивилась даже сама Рассказчица. Впрочем, она тут же начала прямо с «единожды один» и дошла до «двенадцать умножить на двенадцать». Она просто повторяла заученное, но ее интонация менялась по мере того, как каждая последовательность подходила к концу и истощалась. Нам и в голову не приходило, сколько всего есть в таблице умножения. В изложении Рассказчицы тот факт, что «трижды три девять», оказывался на редкость нелепым, «пятью шесть» едва не заставило нас расплакаться, «восемью семь» предстало самой трагичной и пугающей вещью из всего, что я когда-либо слышал, а «двенадцать умножить на двенадцать» прозвенело, как победный трубный глас.
Мистер Кэмпбелл довольно кивал.
– Так и думал, что у вас замечательно выйдет, – сказал он. – Я тут на днях наткнулся в одной книге на фразу: «Ее голос сделал бы волшебной и таблицу умножения!» Оно мне вспомнилось, пока я слушал ваш голос. До того я не верил, что это может быть правдой, но теперь верю.
Затем он отпустил нас.
– Видите, – сказала Рассказчица по дороге домой, – никогда не надо бояться людей.
– Но ведь мы не все Рассказчицы, – возразила Сесили.
Вечером мы услышали, как девочки разговаривают у себя в комнате.
– Мистер Кэмпбелл никого из нас, кроме Рассказчицы, даже не заметил, – говорила Фелисити, – но если бы я наделасвое лучшее платье, может, не все внимание досталось бы ей одной.
– Как думаешь, ты смогла бы поступить, как Бетти Шерман? – рассеянно спросила Сесили.
– Нет. Зато Рассказчица, наверное, смогла бы, – довольно резко ответила Фелисити.
Глава 8. Трагедия детства
Рассказчица на неделю уехала в Шарлоттаун – навестить тетю Луизу. Жизнь сразу утратила краски, и даже Фелисити признала, что без нашей подруги немного тоскливо. Однако через три дня после ее отъезда Феликс по дороге домой из школы поведал нам нечто, немедленно придавшее всем остроты ощущений.
– Угадайте, что? – произнес он торжественным и в то же время возбужденным тоном. – Джерри Коуэн сказал мне сегодня на перемене, что онвидел портрет Бога , что у него дома есть старая история мира в красной обложке и что он смотрел на негочасто.
Только подумать: Джерри Коуэн часто разглядывал такую картинку! Мы были под глубоким впечатлением – как и задумывал Феликс.
– А Джерри сказал, что именно там нарисовано? – спросил Питер.
– Нет, только, что на картинке Бог, идущий по Эдему.
