Рассказчица умолкла, но таинственные чары легенды не рассеивались еще некоторое время. Мы вместе совершали странствие в страну смерти и холодели от ужаса, сковавшего сердце несчастной принцессы. В конце концов Дэн разрушил колдовство.
– Вот видишь, Фелисити, не стоит слишком уж задаваться, – заметил он, ткнув ее локтем. – Так что помалкивай лучше про Питеровы заплаты.
Глава 5. Питер идет в церковь
На следующий день занятий в воскресной школе не было, так как директор и преподаватели захотели принять причастие в Маркдейле. В Карлайле предполагалась вечерняя служба, поэтому на закате мы стояли у дверей дяди Алека и поджидали Питера и Рассказчицу.
Никто из взрослых в церковь не собирался. Тетя Оливия мучилась жуткой головной болью, и дядя Роджер остался с ней дома. Тетя Джанет и дядя Алек уехали утром в Маркдейл на службу и пока не вернулись.
Фелисити и Сесили впервые надели свои новые муслиновые платья и, вне сомнения, глубоко проживали этот момент. Фелисити с ее бело-розовым личиком, затененным соломенной шляпой с нависающими полями и венком из незабудок, была, как всегда, прекрасна. А вот на голове у Сесили, всю ночь терзавшей свои волосы бумажными папильотками, красовалась буйная копна кудряшек, что сразу рушило выражение ее милого монашеского лица. Сесили давно дулась на судьбу за то, что ей не досталось природной кучерявости, как двум другим девочкам, и потому хотя бы по воскресеньям исполняла свое заветное желание и весьма радовалась полученному результату. Невозможно было убедить ее, что шелковое ровное сияние распущенных будничных локонов шло ей намного больше.
Наконец появились Питер и Рассказчица, и все мы вздохнули с большим или меньшим облегчением, увидев, что Питер выглядит довольно прилично, несмотря нату самую заплату на брюках. Румяное лицо, тщательно причесанные черные кудри, аккуратно завязанный галстук. Однако наиболее придирчивой проверке подверглись его ноги. На первый взгляд дела обстояли неплохо, но при более пристальном рассмотрении выявлялось кое-что из ряда вон выходящее.
– Питер, что это с твоими чулками? – в лоб спросил Дэн.
– О, у меня не нашлось ни одной пары без дырок, – объяснил Питер, – потому что у мамы на неделе не было времени их заштопать. Так что я надел две пары. Дырки там в разных местах и заметны, только если сильно приглядываться.
– У тебя есть цент для пожертвований? – требовательно вопросила Фелисити.
– Только американский. Подойдет же, да?
Фелисити рьяно замотала головой:
– О нет-нет. Может, американский цент и годится, чтобы заплатить в лавке или оставить его разносчику яиц, но он ни за что не подойдет для церкви.
– Ну тогда, значит, я ничего не пожертвую, – сказал Питер. – Другого цента у меня нет. Я получаю их пятьдесят в неделю и вчера все отдал маме.
Но Питеру обязательно следовало прийти с центом. Фелисити скорее сама дала бы ему монетку (а она, вообще-то, не раскидывалась своими сбережениями), чем позволила бы явиться без денег. К счастью, Дэн одолжил товарищу свой цент, на понятных для обоих основаниях, что Питер вернет долг на следующей неделе.
