Матвей дёрнул головой, прогоняя картинку.
Он хотел забыть те три месяца. Не получалось.
«Может, предупредить их?» — мысль прокралась в голову неожиданно, но тут же за ней пришла другая.
Голос Миши. Тот самый, из первого выхода. Холодный, усталый, безжалостный:
«Доброта в этом мире — это щель для смерти. Для тебя, для тех, кому думаешь, что поможешь, и для твоих близких».
Матвей сжал зубы. Миша прав. Он всегда был прав. Девочка с чипсами — тому подтверждение.
Но…
Он посмотрел на дом ещё раз. Представил, как там, внутри, сидят люди. Такие же, как они с Жорой. Кто-то штопает одежду, кто-то греет руки у печки, кто-то, может, играет с ребёнком, чтобы отвлечь от голода. Они не знают, что уже стали мишенью. Что картограф поставил жирный крест на их убежище.
— Плевать, — прошептал Матвей одними губами.
Он прибавил шаг, догоняя Жору, но краем глаза следил, когда напарник скроется за очередным завалом. Как только Жора отошёл подальше, Матвей нырнул за груду битого кирпича, лихорадочно расстегнул карман.
Блокнот. Огрызок карандаша.
Он писал печатными буквами, быстро, чтобы Жора не хватился его раньше времени:
«ВАШ ПОДВАЛ ПОМЕЧЕН К ЗАЧИСТКЕ ШТЫКАМИ. БЕГИТЕ ОТСЮДА»
Прочитав ещё раз, поставил в конце жирный восклицательный знак — чтобы поняли: не шутка.
Вырвал листок. Огляделся. Поднял с земли увесистый камень, обмотал его бумагой, прижал края, чтобы не слетело. Поднял взгляд на подвал. Дверь была метрах в пятидесяти. Подошёл ближе, осталось метров двадцать — не близко, но и не слишком далеко.
Секунда колебания.
Он вспомнил лицо Миши. Потом лицо Жоры. Потом — девочку, падающую лицом в пепел.
Размахнулся и что есть силы швырнул камень в железную дверь подвала.
Грохот разнёсся по мёртвой улице, как выстрел. Камень ударил в металл, отскочил, упал рядом с дверью, бумага осталась на нём.
— Что это? Ты где?! — в наушниках прорезался тревожный голос Жоры, искажённый помехами. — Почему отстал?!
Матвей уже бежал, пригибаясь, перепрыгивая через обломки.
— Иду уже. Подожди.
Он не оглядывался. Сделал — и хватит. Дальше — как будет.
Жора ждал его за углом, сжимая ломик, готовый к любой угрозе. Увидев Матвея, выдохнул, но в глазах остался вопрос.
— Чего там?
— Обвалилось что-то. А у меня нога затекла, — отмахнулся Матвей. — Растирал. Пошли.
Жора хмыкнул, но спорить не стал. Они двинулись дальше, в пепельную мглу, оставляя за спиной подвал с людьми, которые, может быть, спасутся. Или нет.
Но Матвей сделал, что мог.
А Миша… Миша пусть остаётся в прошлом. Там, где чипсы и кровь на пепле.
Глава 3
Они нашли полуразрушенную аптеку. Осторожно, по стандартной схеме — один прикрывает, второй осматривает — начали проверять торговый зал. Пусто. Развороченные витрины, пустые полки, битое стекло под ногами. Зато там, в дальнем углу за разваленной стойкой, виднелась дверь в подсобку, приоткрытая ровно настолько, чтобы внушить и надежду, и подозрение.
Жора жестом — ладонь, резко опущенная вниз, — велел Матвею замереть у косяка, а сам бесшумно скользнул внутрь, вжавшись в стену. Его фонарь выхватывал из темноты груды коробок, опрокинутый стол… и тут луч дрогнул.