— Это… для растений, — вырвалось у неё.
Голос прозвучал хрипло и громко, пугая её саму. Мужчины за столом обернулись. Она замолчала, сжалась, ожидая смеха.
Но смеха не было. Только недоумённые взгляды.
— Чтобы росли без солнца, — добавила она тише, но всё ещё достаточно внятно.
Петрович смотрел на неё, как на внезапно заговорившую стену. За несколько секунд она сказала то, что обычно говорила за месяц. Валера прищурился, отложил плату, подался вперёд.
— Каким ещё растениям? — голос его был не насмешливым, а заинтересованным. — Ну-ка, ну-ка, продолжай.
— Тем, которые мы можем вырастить сами, — сказала она уже твёрже. — Здесь. В подвале.
И пошла объяснять.
О фотосинтезе, который помнила смутно, но цеплялась за каждую деталь. О спектрах поглощения — синий и красный, зелёный не нужен, растения его отражают. О том, что в темноте подвала, если создать правильные условия, можно заставить расти витамины, клетчатку, жизнь. Что им нужен не просто свет, а правильный свет. И влажность. И тепло. И грунт, который можно сделать из того, что есть.
Она говорила и видела, как меняются лица.
Петрович слушал, потирая щетину на подбородке. Идея казалась безумием. Чистой воды фантастикой. Но в глазах Веры Павловны горела та самая, редкая искра — не покорности, не привычной усталости, а знания. Уверенности.
И Валера — технарь до мозга костей, для которого не существовало ничего, кроме формул и сопротивлений, — вдруг замер. В его голове уже не было абстрактной идеи. Там рождался чертёж: блок питания, проводка, теплоотвод, крепления…
— Тепло есть, — хрипло сказал он, и в голосе его прорезалось то самое возбуждение, с которым он брался за новый механизм. — От печки. Можно отвести. Через стенку. Сделаем там, в соседней каморке, где труба идёт. Будет как парник.
Петрович перевёл взгляд с жены на механика, с механика — снова на жену.
— Ты серьёзно? — спросил он тихо.
Вера Павловна молча кивнула.
Так началось.
Задуманное требовало ресурсов, рук и времени. Провели общее собрание — редкое событие в их подземной жизни, когда все собирались вместе и говорили не о том, как выжить сегодня, а о том, что будет завтра.
Петрович, как глава Семьи, выслушал всех. Семён хмурился, но не возражал — он верил Вере Павловне больше, чем себе. Матвей молчал, но в его глазах зажглось что-то похожее на интерес. Ирка сидела рядом с Верой и, не понимая слов, чувствовала напряжение и важность момента.
Решение приняли единогласно.
Как инициатор и тот, кто понимает, что такое спектр и фотосинтез, Вера Павловна получила командование над проектом. Ей выделили ресурсы: аккумулятор, провода, инструменты, угол в котельной. В качестве рабочих рук под её руководство назначили Валеру — главного скептика и главного же гения — и Ирку, которая должна была стать её тенью, руками и глазами.
Работа закипела.
Их «лабораторией» стала бывшая котельная за кирпичной стенкой — маленькое помещение, где когда-то стоял котёл. Теперь там было пусто, только пахло старым мазутом и ржавчиной. Валера пробил в стене два аккуратных отверстия: одно — для медной трубки, по которой должна была циркулировать горячая вода от буржуйки; другое — для проводов. Он же, скрепя сердце, отдал под это дело один из драгоценных автомобильных аккумуляторов — последний ресурс, который берегли на самый чёрный день.