Семён удовлетворённо хмыкнул и повернулся к Петровичу. Лицо его стало серьёзным, почти каменным.
— Если не вернётесь к шести вечера, мы завалим вход и уйдём через чёрный ход, в коллекторы. По разработанному плану. — Он помолчал. — Первый наш привал тебе известен.
Петрович кивнул. Коротко, жёстко.
После посвящения Матвея об этом можно было говорить при нём.
Они вышли в «серую». Семён, кряхтя, подошёл к перископу, начал дёргать тросик, прочищая линзы на улице. Металлический скрежет резанул по тишине. Потом он прильнул к окуляру, замер, вглядываясь.
Тридцать секунд. Казалось, прошла вечность.
— У нас гостинец под дверью! — крикнул он, не отрываясь от стекла.
Матвей и Петрович переглянулись.
— Что там? — Петрович шагнул к двери.
— На полу, у самой двери, — Семён говорил отрывисто, будто докладывал по рации. — Маленький, металлический. Патрон. Новый, блестящий. Калибр, похоже, 9х18. Для «ПМ» или «Макарова».
Он оторвался от перископа, обернулся. Лицо его было мрачным.
— Положили аккуратно. Так, чтобы пеплом не замело. Чтобы сразу в глаза бросился. Как визитная карточка.
Он снова прильнул к окуляру. Изучал окрестности минуты две.
— Чисто!
Петрович помог ему рывком открыть дверь, шагнул наружу, нагнулся.
Матвей подошёл к Петровичу. Патрон был новым. Не потускневшим, не окисленным, не вывалянным в грязи. Он лежал на чистом куске металла, будто специально подложенном, чтобы не касаться пепла. Ни следов вокруг. Ничего.
— Смотри, какой подарок, — проворчал Семён, подходя ближе, припадая на культю. — Играет с нами.
Он взял патрон, повертел перед глазами.
— Что хочет сказать? «У меня есть патроны»? Или «я могу быть тихим»? — Он хмыкнул. — Может, «я здесь хозяин, а вы гости»?
Петрович кивнул в сторону «серой».
— Все внутрь.
Все зашли в подвал. Матвей задвинул дверь обратно, запер засовы. Металл лязгнул, отсекая внешний мир. По стенам и полу подвала прошла волна вибрации.
Петрович взял патрон из рук Семёна, поднёс к свету.
— Это не подарок, — сказал он медленно. — Это вопрос. «У вас есть на это ответ?»
Матвей взял патрон, повертел перед глазами. Блестящая гильза, зелёный капсюль, аккуратная пуля. Смерть, упакованная в красивую обёртку.
Он молча вернул патрон. Ответа у них не было. Только вопросы, которые ещё больше заставляли нервничать. Они вернулись в «жёлтую», скинули шлемы. Воздух, пахнущий окислами, резиной и пылью, показался сейчас сладким и безопасным. По сравнению с тем немым вопросом, что оставил незнакомец у порога, а теперь лежал на столе.
Семён опустился на скамью, вытянул культю, принялся машинально протирать её суконкой. Жест привычный, успокаивающий.
— Значит, он нас не боится, — нарушил тишину его хриплый голос. — Страх — это когда прячешься, маскируешься, заметаешь следы. А он сначала наследил, оставил визитку. Потом патрон. — Он покачал головой. — Это не предупреждение. Это тест. Проверка на адекватность. Смотрит, побежим мы, как тараканы, или сгруппируемся и полезем в драку.
Петрович сидел напротив, разглядывая свои руки, всё ещё сжимающие несуществующий патрон.