— Возвращайтесь. Оба. И, чтобы без всяких, яких.
Петрович кивнул и пошёл дальше, в гостиную. А Матвей задержался на секунду. Семён смотрел на него в упор, и в этом взгляде было что-то такое, отчего внутри всё сжалось. Пауза затянулась. Семён кашлянул, отвёл глаза куда-то в сторону, в темноту коридора. Потом снова посмотрел на Матвея.
— Он бы… — голос его сел ещё сильнее, стал почти шёпотом. — Жора… он бы сказал: «Не ссы, Семён, вернёмся и ещё чего пожрать принесём».
Матвей вздрогнул.
Слова ударили наотмашь, как пощёчина. Жора. Опять Жора. Он был везде — в каждой щели этого подвала, в каждом разговоре, в каждом взгляде. И вот теперь Семён, который никогда не говорил лишнего, напомнил.
Матвей сглотнул. Кивнул.
Держать лицо. Надо держать лицо.
— Вернёмся, — сказал он, и голос прозвучал на удивление ровно. — И принесём чего-нибудь.
Семён кивнул в ответ и отвернулся к своей щели, давая понять, что разговор окончен. Матвей пошёл в общую комнату.
В гостиной было тихо. Вера Павловна была в своём уголке, за занавеской слышалось ровное дыхание Ирки. Валера что-то перебирал, разложив на столе кишки какого-то устройства. Петрович сидел у печки, глядя на огонь, и когда он вошёл, даже не обернулся.
Матвей лёг на свою койку, укрылся одеялом. Смотрел в потолок, где прыгали тени от углей.
Он не спал. Слушал. Как потрескивают дрова. Как Вера Павловна тихо вздыхает. Как Ирка дышит ровно, но слишком ровно — не спит, притворяется. Как Валера скрипит за столом.
И думал.
О Жоре. О том, что сегодня они пойдут по новому маршруту. Опять мимо высотки, где всё произошло. Там может всякое случиться с ним. Как с Жорой — оступился, и арматура прошила ногу.
«Интересно, сколько раз в меня будет стрелять Петрович? — почему-то подумалось ему. — Или будет экономить и просто раскроить голову кирпичом? А если бы Жора был жив, — пришла другая мысль. — Мы бы пошли втроём. Было бы надёжнее, веселее».
Он зажмурился, пытаясь прогнать эту мысль. Но она не уходила. Ворочалась где-то в затылке, ныла, как больной зуб.
Надо набраться сил. Надо найти эти диоды. Надо вернуться.
Он повернулся на бок, натянул одеяло до подбородка. Слушал, как за стеной Семён кашлянул и затих.
Потом провалился в сон.
Тяжёлый, без снов, похожий на забытьё. Похожий на его пять лет в новом мире.
Глава 15
За час до полудня Петрович разбудил Матвея.
— Пора. Собираемся.
Матвей открыл глаза сразу — без потягиваний, без стонов. Так просыпаются те, кто давно разучился спать по-настоящему. Он сел, руками протёр глаза, натянул свитер. Кольнуло в ноге. По-быстрому помассировал стопу, встал и молча вышел в коридор, пошёл в свою комнату.
В углу ещё лежала куча вещей, накрытых его старой рубашкой. К ней ещё никто не притронулся. И сквозь ткань были видны контуры шлема Жоры. Шлем ждал. Рано или поздно его опять будут использовать. Матвей смотрел на кучку несколько секунд, а затем подошёл к умывальнику. Из зеркала на него смотрел всё тот же рано постаревший Матвей. Он моргнул ему. Тот повторил. Ему показалось, что на голове прибавилось седых волос. Присмотрелся. Действительно, показалось. В отражении он увидел угол с кучей сложенных вещей Жоры. Матвей сменил позицию, чтобы не видеть её, и принялся умываться.