На груди был приколот бэйджик. Матвей развернул его.
— Сергей, — прочитал Матвей вслух. — Охрана. Он охранял это место до конца.
— Добросовестный, — хмыкнул Жора в ответ.
Матвей, стараясь не думать о том, что делает, аккуратно, двумя пальцами, начал обшаривать карманы. Первый — пуст, лишь труха и мелкий мусор. Второй — носовой платок, когда-то белый, теперь серый, слипшийся в комок. Третий — связка ключей. Матвей поднёс их к свету: автомобильный брелок с потускневшим логотипом, несколько дверных ключей. Бесполезно. Машины давно нет, дороги завалены обломками зданий, двери, которые открывали ключи, либо взломаны, либо их хозяева мертвы. Он сунул их в карман — на всякий случай, вдруг пригодятся. В нагрудном кармане куртки что-то звякнуло. Матвей расстегнул пуговицу и вытащил сотовый телефон в дешёвом силиконовом чехле. Экран был разбит вдребезги, корпус треснул. Мёртвый кусок пластика и кремния. В последнем кармане, брючном, нашёлся плоский квадратик — коробка спичек. Матвей открыл её, осторожно, чтобы не рассыпать. Половина спичек на месте, головки серые, но вроде целые. Сокровище.
— Он пустой, — сказал Матвей в рацию. — Только спички взял. И ключи, на металлолом.
— Дверь, — луч сверху переполз на железную створку в углу. — Не открывай её. Слышишь? Даже не трогай. Может быть заминирована. Завтра придём, привяжем верёвку и дёрнем из безопасного места. Из-за угла. Понял?
Матвей подошёл к двери. Добротная, металлическая, с массивными петлями. В замочной скважине торчал ключ — большой, старый, с потемневшей бородкой. На металлическом кольце, кроме него, висело ещё несколько. С бирками. Потёртыми, но всё ещё читаемыми.
«МЯС. ПРОДУКТЫ».
«СЫПУЧИЕ ПРОДУКТЫ».
«КОНСЕРВЫ».
Рот Матвея вновь наполнился слюной. Он сглотнул, но она тут же набежала снова. Перед глазами всплыли банки с тушёнкой, мешки с крупой, что-то ещё, о чём он уже успел забыть за годы выживания.
Он посмотрел на скелет у стены. Тот сидел, прислонившись к бетону, и, казалось, смотрел прямо на него пустыми глазницами.
«Почему ты решил запереться здесь? — подумал Матвей. — Что произошло? Что загнало тебя в эту комнату, где ты умер в двух шагах от еды?»
— Ты чего замер? — луч света сверху залил Матвея, вырывая его из оцепенения.
— Этот тип сам запер себя в этой комнате, — ответил он, кивая на скелет. — И здесь висят ключи с надписями: мясные продукты, консервы. — Голос его дрогнул от надежды. — Может, эти склады нетронуты?
Жора зашипел в рации, как рассерженный кот:
— Не смей туда соваться! Там может быть что угодно! Ловушка, зараза, «дикие» — да что угодно! Завтра вернёмся и вскроем безопасно. Слышишь меня, Матвей? Завтра! На сегодня улов и так огромный.
— Завтра это всё могут обнести другие «крысы», — задумчиво сказал Матвей в ответ, изучая, как собрана дверь.
— Матвей, знаешь про такую поговорку «Жадность фраера сгубила»? — прошипел Жора.
— Знаю, — буркнул он, хотя понятия не имел, кто такой фраер и почему его жадность сгубила. Но смысл улавливал.
Матвей сглотнул. Ещё раз взглянул на ключи. На бирки. На скелет, который так и не добрался до этих сокровищ.