Матвей выдохнул. Догнал его, стараясь дышать ровно.
Впереди ждала дверь.
Они подошли к провалу. Матвей остановился на краю, глянул вниз. Тот же запах сырости, пыли и сладковатой гнили. Тот же скелет сидел у стены, прислонившись к бетону. Только пепла стало больше — он припорошил истлевшую одежду, засыпал колени, лежал тонким слоем на черепе. Бейджик на груди всё ещё держался, хотя буквы на нём почти стёрлись. Имя прочесть с этого ракурса не получалось.
Парень перевёл взгляд на трубу, за которую они с Жорой крепили трос. Она торчала из стены всё там же, ржавая, но надёжная. Чуть утопленная в углубление стены.
— Страхуй, — коротко бросил он, доставая трос с карабином.
Петрович кивнул, встал поудобнее, приготовился подстраховывать.
Матвей закрепил трос на трубе, дёрнул, проверяя. Держит. Перекинул ногу через край и начал спуск. Ноги скользили по мокрому бетону, как и в прошлый раз. Но тогда рядом был Жора, который пыхтел наверху, сыпал шутками. Теперь только тишина, сопение старика и мерное дыхание в маске.
Он опустился на дно, отстегнул карабин. Сверху, с глухим стуком, упала бухта верёвки.
— Держи, — раздался в наушниках голос Петровича. — Привяжи к ручке, попробуем дёрнуть. Если не заминировано — попробуем сорвать с петель.
Матвей подошёл к бухте, нагнулся, чтобы поднять. И случайно задел руку скелета.
Сухая кисть, обтянутая истлевшей тканью, бесшумно отъехала в сторону. Под ней, на полу, что-то блеснуло. Матвей замер, потом осторожно подвинул рукав.
Две вещи.
Книга. Потрёпанная, с выцветшей обложкой. «Атлас-определитель птиц». Рядом — блокнот в твёрдой обложке, испачканный чем-то тёмным. На обложке карандашом выведено: «Сергей».
Матвей вытащил дозиметр, поднёс к находкам. Стрелка даже не дрогнула. Чисто.
— Чего ты там? — голос Петровича сверху вырвал из оцепенения.
— Гостинец для Иринки нашёл, — ответил Матвей, и впервые за долгое время в голосе мелькнуло что-то тёплое. — Лови!
Он размахнулся и кинул книгу наверх. Петрович поймал, повертел в руках, полистал. Даже сквозь мутное стекло шлема было видно, как заблестели его глаза.
— Да! — довольно крякнул он. — Иринке интересно будет. Там картинки цветные. Хорошие, подробные. — Он сунул книгу в рюкзак. — А ещё что?
— И нам на досуге почитать, — Матвей поднял блокнот, показал Петровичу. — Дневник Сергея, — он кивнул на скелет. — Охранника, наверное. Или кладовщика. Надеюсь, он не обидится, что мы его мысли тырим.
Он забросил блокнот наверх. Петрович поймал, раскрыл первые страницы, пробежал глазами.
— У-у-у… — протянул он, покачивая головой. — Да тут всё понятно. Вход на этот склад завалило ещё в первые месяцы.
Он поднял голову, посмотрел на срезанные взрывом верхние этажи восемнадцатиэтажки, потом снова уткнулся в блокнот, перелистнул несколько страниц, бегло вглядываясь в написанное. Качнул головой, закрыл.
— Даже не знаю, стоит ли такую жуть читать нам. В тот момент на складе было несколько грузчиков, кладовщики, экспедиторы и он, — Петрович кивнул вниз, на скелет. — Думали, у Христа за пазухой пересидят всех. С складами, набитыми продуктами. А оно вон как. Придавило бетонными плитами вход. — Он помолчал, убрал блокнот в рюкзак. Ещё раз обвёл взглядом высотку, задрав голову. Затем опустил взгляд вниз, в провал. — Ну ты как там? Привязал верёвку?