– У нас такой прекрасный пастор, Питер. Он как с картинки, которую прислал мне отец, – с той, где нарисован святой Иоанн. Только пастор старый, и у него седые волосы. Я уверена, что он тебе понравится. И даже если ты станешь методистом, нет никакого вреда в том, чтобы походить в пресвитерианскую церковь. До ближайшей методистской церкви в Маркдейле шесть миль, и прямо сейчас как тебе туда ходить? Ходи в пресвитерианскую, пока не вырастешь и не заведешь себе лошадь.
– А что, ежели мне так понравится быть пресвитерианином, что я не смогу поменяться, даже если захочу? – спорил Питер.
В общем, Рассказчице приходилось трудно, но она не сдавалась, и в один прекрасный день пришла к нам и объявила, что Питер согласился.
– Завтра он пойдет с нами в церковь, – с триумфом произнесла она.
Мы сидели на гладких круглых булыжниках в небольшом березняке на холме дяди Роджера, служившем пастбищем. По углам старинного серого забора у нас за спиной густо росли фиалки и одуванчики. Внизу расстилалась долина Карлайла с окруженными садами усадьбами и плодородными лугами. Дальний ее конец терялся в легкой весенней дымке. Ветер гнал по полям волны сладчайшего аромата – смеси папоротника-орляка и бальзамина.
Мы уплетали конвертики с вареньем, которые испекла для нас Фелисити. Эти ее конвертики были чистым совершенством. Я смотрел на нее и размышлял: почему все же этого мало – того, что она такая красивая и вдобавок умеет печь такие конвертики? Ах, если бы только она была чуточку поинтереснее! Фелисити не досталось ни крошки того очарования и той притягательности, которые присутствовали в любом движении Рассказчицы и проявлялись в самом несущественном из ее слов и самом мимолетном из ее взглядов. Увы, так не бывает, чтобы все прекрасные дары доставались кому-то одному! К примеру, на загорелых худых запястьях Рассказчицы не было чудных складочек.
Конвертиками наслаждались все, кроме Сары Рэй. Она их ела, осознавая, что ей не следовало бы. Ее мать не одобряла ни перекусы между нормальными приемами пищи, ни тем более конвертики с вареньем. Однажды, застав Сару Рэй в состоянии напряженного раздумья, я спросил ее, о чем именно она раздумывает.
– Пытаюсь найти хоть что-то, не запрещенное ма, – ответила она тогда со вздохом.
Мы все… ну, кроме Фелисити… обрадовались новости про Питера и церковь. Фелисити же переполняли мрачные предчувствия и опасения.
– Ты удивляешь меня, Фелисити Кинг, – строго сказала Сесили. – Тебе следовало бы радоваться, что бедный мальчик наконец-то встал на путь истинный.
– На его лучших штанах – огромная заплата, – возразила Фелисити.
– Заплата лучше, чем дыра, – рассудила Рассказчица, изящно надкусывая свой конвертик. – Бог не заметит заплаты.
– Ага, зато жители Карлайла заметят, – огрызнулась Фелисити таким тоном, который подразумевал, что мнение жителей Карлайла в этом вопросе куда более важное. – И потом, мне кажется, у Питера даже чулок приличных не найдется. Как вы будете себя чувствовать, если он явится в церковь с голыми ногами, просвечивающими через дыры, а, мисс Рассказчица?
