У дверей дома дяди Алека мы поджидали остальных. Пристыженный Питер постарался не попасться нам на глаза и уйти, держась в тени, однако скорый и горький гнев Рассказчицы уже утих.
– Подожди меня, Питер, – позвала она.
Потом подошла к нему и протянула руку.
– Я прощаю тебя, – благосклонно объявила она.
Мы с Феликсом, не сговариваясь, решили, что на самом деле стоило бы даже обидеть эту девочку, просто чтобы услышать слова прощения, сказанные таким восхитительным голосом. Питер пылко пожал ей руку.
– Вот что я тебе скажу, Рассказчица. Мне очень стыдно, что я засмеялся в церкви, но ты не бойся, я больше не буду. Нет, сэр! Я буду каждое воскресенье ходить на службу и в воскресную школу и стану молиться каждый вечер. Хочу быть таким, как вы. А еще слушай! Я вспомнил, как тетя Джейн давала лекарства кошкам. Надо замешать порошок в сало, а сало размазать по лапкам и бокам, и тогда кошка сама все слижет, потому как кошки не выносят грязи. Если завтра Падди не полегчает, мы это провернем.
Держась за руки, как это умеют дети, они отправились дальше по еловой аллее, расчерченной полосами лунного света. Мир царил на этой свежей цветущей земле, и мир царил в наших маленьких сердцах.
Глава 6. Тайна золотой вехи
На следующий день Падди был вымазан целебным салом; мы все поучаствовали в этом ритуале, но Рассказчица служила главной жрицей. Затем из соображений сохранности подушек и одеял кота заточили в амбаре и держали там, пока он не вылизался дочиста. Эта лечебная процедура проводилась ежедневно в течение недели, и Пат обрел прежнее здоровье и хорошее расположение духа, так что мы смогли заняться решением следующей увлекательной задачи – сбором средств для школьной библиотеки.
Наш учитель, полагавший, что школе очень и очень не помешало бы обзавестись библиотекой, предложил всем ученикам в течение июня собрать сколько получится денег: можно заработать честным трудом, а можно скопить какую-то сумму, прося о помощи друзей.
Затея вылилась в отчаянное соперничество среди школьников: кто принесет самую крупную сумму? А уж внутри нашего тесного домашнего круга конкуренция приобрела особенно острый характер.
Для начала родственники пожертвовали нам по четвертаку[7] с носа, однако же в дальнейшем приходилось рассчитывать только на себя. Питер столкнулся с трудностями сразу, ведь у его семьи не было вовсе никаких друзей.
– Была бы жива тетя Джейн, она бы точно дала мне сколько-нибудь, – сокрушался он. – И отец, если бы не сбежал, тоже, наверно, дал бы. Но я все равно сделаю, что смогу. Ваша тетя Оливия говорит, что я могу собирать яйца и с каждой дюжины оставлять себе одно на продажу.
Фелисити заключила такую же сделку с матерью. Рассказчице и Сесили обещали платить по десять центов в неделю за мытье посуды. Феликс и Дэн подписались полоть грядки. Я ловил речную форель в западной долине и продавал по центу за штуку.
Не повезло одной только Саре Рэй. Ей не выпало решительно никаких возможностей. В Карлайле родней ей приходилась только мать, но она не одобрила проект школьной библиотеки, поэтому не пожертвовала ни цента и даже не позволила Саре зарабатывать. Сара испытывала неописуемый стыд. Она ощущала себя изгоем и чужаком в нашей маленькой занятой компании, где каждый со скупердяйским удовольствием ежедневно подсчитывал свои потихоньку увеличивающиеся горки мелких монеток.
