– А что это за вещь, на которую нельзя смотреть другим? – полюбопытствовал я.
– Ма считает, это ее свадебное платье, а папа – что портрет Уилла Монтегю, – ответила Фелисити. – Он видел, как она его туда клала. Отец знает о некоторых вещах в сундуке. Ему было десять лет, когда она все туда убрала. Там свадебное платье из белого муслина, и фата, и… и… мм… – Фелисити опустила взгляд и сильно покраснела.
– И подъюбник, вышитый вручную от подола до пояса, – спокойно закончила Рассказчица.
– И фарфоровая корзинка для фруктов с яблоком на ручке, – продолжила Фелисити, испытав большое облегчение. – И чайный сервиз, и высокий голубой подсвечник.
– Мне бы очень хотелось посмотреть на все те вещи, которые там лежат, – мечтательно промолвила Рассказчица.
– Папа говорит, нельзя его открывать без разрешения кузины Рейчел, – объяснила Сесили.
Мы с Феликсом благоговейно уставились на сундук. Теперь он приобрел в наших глазах особое значение и казался гробницей, где покоилась чья-то мертвая любовь давно минувших дней.
– А что сталось с Уиллом Монтегю? – осведомился я.
– Ничего! – со злостью сказала Рассказчица. – Он просто жил дальше и процветал. Со временем уладил свои дела с кредиторами и вернулся на Остров, а потом еще и женился на очень милой барышне – с деньгами – и был счастлив. Вы слыхали о чем-нибудь настолько же несправедливом?
– Беверли Кинг, – вдруг вскричала Фелисити, заглянув в кастрюлю, –ты что, взял и положил репу целиком, и она варится как картошка?!
– А как надо было? – воскликнул я, сгорая со стыда.
– Как?! – Фелисити уже выудила репу и нарезала ее ломтиками, пока все остальные смеялись надо мной. Так я внес свой собственный вклад в семейный архив.
Дядя Роджер помирал со смеху, прослышав о цельной репе, а потом еще помирал со смеху, когда Питер описывал попытки Феликса подоить корову. Вообще-то, Феликс чуть ранее уже приобрел навык выдавливания молока из сосца, но он никогда не пробовал подоить целую корову. Вышло у него не очень: корова отдавила ему ногу и в итоге опрокинула ведро.
– А что прикажете делать, если корова не стоит смирно? – сердито выпалил Феликс.
– В этом-то и весь вопрос, – проговорил дядя Роджер, нарочито серьезно покачивая головой.
Тяжело было выносить смех дяди Роджера, но еще тяжелее – эту его серьезность.
Тем временем в кладовой облаченную в фартук Рассказчицу посвящали в тайны приготовления хлеба. Под присмотром Фелисити она замесила хлебное тесто, а утром ей предстояло печь.
– Первым делом ты должна как следует его вымесить, – наставляла ее Фелисити, – и чем раньше, тем лучше, потому что ночь очень теплая.
После этого мы все улеглись и спали так крепко, словно в общем миропорядке совершенно не было места трагедиям синих сундуков, и репе, и вредным коровам.
Глава 13. Старая поговорка на новый лад
На следующее утро мы, мальчики, поднялись в половине шестого. На лестнице к нам присоединилась зевающая розовая Фелисити.
– Ох ты ж, я сама проспала. Дядя Роджер хотел позавтракать в шесть. Ну, надеюсь, плита как-нибудь да затоплена, Рассказчица-то уже встала. Наверное, вскочила пораньше месить хлеб. Она всю ночь ворочалась из-за него.
